– Да, ты совсем не в моем вкусе, детка, – вслух сказала она, но тут ей стало неловко от того, что она критикует того, кто не может ей ответить.

И все же слова ее были правдой: не было ничего общего между той тонкой женщиной с мальчишеской фигурой, которой гордилась актриса, и этой женщиной, чья красота признавалась во все времена и которая смотрела сейчас на нее из зеркала.

– И фигура у тебя просто ужасная, – сказала Николь, но опять почувствовала себя глупо.

Ведь Арабелла только что родила ребенка, и разве можно было ожидать, что ее фигура будет похожа на холеную, хорошо тренированную и доведенную до совершенства специальными упражнениями фигуру Николь. Однако мысль о том, что ей придется теперь жить с телом другой женщины, начала уже пугать Николь все больше, и актриса поспешила обратно в постель, осознав, что ее начало трясти. Тем более что малышка, которую она положила в колыбель, все продолжала плакать, напоминая тем самым, что ее так и не накормили.

– О, прошу тебя, заткнись, – умоляюще сказала Николь, – я все равно не смогу справиться с тобой одна, – но плач становился все громче, и она была вынуждена взять ребенка на руки.

Но чем сильнее она старалась ее укачать, тем громче кричала девочка.

– Я ведь даже не твоя мать, – пробормотала она, глядя на нее и стуча зубами, – я тебя не рожала.

Тут она вспомнила, какую ужасную боль она испытала, когда проходила сквозь свет. Еще она вспомнила, как огромно было ее желание вернуться назад. Так что, наверное, в какой-то мере она причастна к появлению малышки. Внезапно ей стало жаль бедную крошку, она приложила ее к груди, и та сразу замолчала, начав сосать.

– Это просто невероятно, – вслух произнесла Николь. – Ты можешь себе представить, я ведь никогда даже не хотела иметь детей, а теперь вот у меня есть ты. И даже, представь себе, я дала тебе имя. Ты слышишь? Тебя зовут Миранда. Миранда Морельян, – ей вдруг пришло в голову, как красиво звучало бы это имя на сцене. – Сегодня вечером, – продолжала она громче, – роль Гедды Габлер исполняет наша восходящая юная звезда – Миранда Морельян.

Вдруг она испуганно замолчала. Дверь в комнату начала медленно открываться, и Николь поняла, что, наверное, кто-то уже давно стоял в темноте и слышал все, что она говорила. Не зная, что ей делать, она поступила, как самый настоящий «храбрец» – нырнула с Мирандой под одеяло. Но прежде, чем делать это, она заметила, что из открытого проема двери на нее внимательно смотрит мужчина с тонкими чертами лица и темными, горящими глазами.

* * *

Проснулась она от холодного солнечного света и пронзительного свиста. Выглянув из-под одеяла, Николь обнаружила, что Эммет, находившаяся в комнате, уже успела позаботиться о ребенке.

– Поздравляю, госпожа Арабелла, вы очень хорошо спали. Ночью вернулся ваш отец. Неужели вы не слышали шум? – спросила она, оглянувшись через плечо.

Так вот что за «привидение» смотрело на нее в ранний утренний час. Николь вздрогнула:

– Нет, я ничего не слышала. Проснулась среди ночи, покормила Миранду, потом снова уснула и спала до сих пор.

– Миранду? Вы так назвали девочку?

– Да, мы с Майклом вчера так решили.

Эммет приложила палец к губам:

– Не произносите это имя. Сэр Дензил запретил упоминать его. Потому что, говорят, король со своим войском захватил Йорк, и теперь вся страна оказалась втянутой в гражданскую войну.

– Сейчас 1642 год? – спросила Николь, вспомнив, что в 1992 году страна отмечала трехсотпятидесятилетие начала гражданской войны.