– Вы выглядите ужасно усталой, миледи, – произнес священник, когда разговор закончился.

– Я до смерти боюсь за сэра Джоселина.

Мистер Холлин прокашлялся:

– Позвольте мне вам заметить, что то, как вы его любите, написано на вашем лице. И у меня сердце обливается кровью за вас, миледи.

Она, было, засмеялась над ним и чуть не назвала старым сентиментальным дураком, но потом вдруг резко оборвала себя. А что, если ее постоянный страх за жизнь Джоселина и желание увидеть его снова это вовсе не глупости?

Она с грустью посмотрела на человека, разделившего с ней трапезу:

– Все не так просто, и кое-какой камень за пазухой у меня имеется. Честно говоря, ваша светлость, среди парламентариев у меня тоже есть один друг. И за него я тоже переживаю, гадая, остался ли он жив.

– Несомненно, это жесточайшие времена в нашей истории, – грустно ответил мистер Холлин. – Брат убивает брата, и каждый из них думает, что делает это ради Господа и добродетели.

– Это продолжается и по сей день, – пробормотала Николь.

– Что вы сказали?

– Да нет, ничего.

– А что это за парламентарий? Он ваш родственник?

– Я буду с вами откровенна, мистер Холлин. Он отец ребенка Ара… моего ребенка. Мы были с ним помовлены и собирались пожениться. Но сэр Дензил оказался на стороне короля, а сэр Джордж Морельян – член Парламента. Поэтому наши отношения закончились.

– Простите. Мне очень жаль, что я невольно вмешался в вашу личную жизнь.

Николь решила сменить тему:

– Вы сказали, что король направляется в Оксфорд?

– Мне кажется, что он прибудет туда в самое ближайшее время.

– А граф Эссекс?

– Он, кажется, сейчас переходит через возвышенность Чилтерн. Совсем неудивительно, что он покинул Эджгилл для того, чтобы пополнить свое войско.

– Но я уверена, – сказала Николь, нахмурившись, – что остатки королевского войска могут свободно отступать в Лондон. Там есть кто-нибудь, кто стал бы с ними сражаться?

– Никого. И если они сейчас там появятся, то, наверняка, смогут без труда захватить столицу.

Актриса притихла, задумавшись. Она пожалела, что в свое время не очень хорошо изучила историю гражданской войны и смутно припомнила, что в Тэрнхэм-Грин должно произойти что-то, что остановит Карла и Руперта на пути к Лондону и положит начало перелому в ходе всей войны. Увидев, что она опять задумалась о чем-то постороннем, мистер Холлин, ничего не понимая, сказал:

– Уверен, скоро вы получите весточку от лорда Джоселина.

– Надеюсь, что вы правы. Скажите, а если погода испортится, то все сражения прекратятся?

– Да, так обычно всегда бывает. Осмелюсь предположить, что милорд вернется домой к Рождеству.

– Рождество?! – воскликнула Николь. – Неужели я уже нахожусь здесь почти девять месяцев?

– Нет, только три, – мягко поправил ее священник, – я обвенчал вас почти сразу после того, как король поднял знамя и объявил войну, и вам понадобилось несколько дней, чтобы приехать сюда.

Но Николь не слышала его, она качала головой и изумленно повторяла:

– Не может быть, чтобы это длилось так долго, не может быть! Я просто не могу в это поверить!

* * *

После этого разговора прошло немного времени, и Николь вспомнила подробности разгрома при Тэрмхэм-Грин.