Изменить размер шрифта - +
Но кто сегодня знает, что такое Бисмарк? А ондатровую шапку знают все. Так вот: ондатровые усы, натрите вместо бальзама скипидаром (можно красным стручковым перцем) там, где и сами знаете, — и отскакивайте как можно дальше, потому что мумия не только оживет, но еще и запишет вас в свой блокнотище.

Спросите: откуда у фараонов льняные пеленки? Очень просто. Лен разводили наши предки скифы и экспортировали в страну Озириса. Один мой знакомый археолог христом-богом клянется, что в тех южных курганах-могилах, где нашли уже целые тонны золота, похоронены не скифы, а какие-то неграмотные (ведь нигде ни единой надписи!) грабители, овчары и козопасы, грабившие своих северных соседей, когда те после удачной торговли с греками и египтянами возвращались в свои края. Эти ограбленные именно и были скифы, жившие чуточку севернее Киева на линии Чернигов — Житомир, выращивали лен, продавали его всему античному миру, и потому их могилы следует искать именно там, а не в Причерноморье. Да могилы никуда не денутся. Подойдет очередь, введем в планы, найдем, раскопаем, убедимся, может, добудем там и какого-нибудь золота. А где взять мумию фараона? Пока не закрывали одесскую толкучку, мумию можно было купить там — от фараонят до старых мосластых фараонов, — и производи себе пшоней и пшонят хоть сотнями. Теперь уже ничего пирамидного в Одессе не купишь, а в одесских катакомбах, известно ведь, никаких мумий фараоновских никогда не водилось. Будем считать, что Веселоярску повезло. Человек с пирамидной внешностью и, может, с сознанием тоже пирамидным? А бывает ли такое сознание? И бывает ли, скажем, сознание катакомбное?

Обо всем этом Грише Левенцу еще только надлежало узнать.

— Вы, значит, из райцентра? — осторожно поинтересовался Гриша.

Пшонь даже затрясся от такого унижения.

— Из рай…? — крикнул он. — Из районного центра? Я, Пшонь? Кто это сказал? Я из областного! Я исполнял обязанности заведующего физкультурной кафедрой в сельхозинституте!

Гриша попятился от Пшоня. Он еще только мечтал о заочном сельхозинституте, а тут — завкафедрой! Может, и профессор?

— Так как же? — не мог взять в толк Гриша. — Я имею в виду, как же это вы к нам?

— Зов сердца! — фыркнул Пшонь.

— А свинья? — вмешался в разговор Обелиск.

— Свинья — премия.

— Не понял.

— За большие заслуги. Премиального фонда у ректора не было, а без премии кто бы меня отпустил! Вот я и подсказал. Институт имеет свое опытное хозяйство. Свиноферма там тоже есть. А эта свинья такая породистая, что перекусала всю свиноферму. Я и говорю: была не была, заберу эту агрессорку! Так и поладили. Могу показать справку.

— Да не нужно! — вяло махнул рукой Гриша.

— Нет, нужно! Вы представитель власти и должны знать, что у меня все по закону. Для меня закон — святыня!.. У вас тут в селе свиноферма есть?

— Небольшая в колхозе.

— А мне большая не нужна. Моя свинья коллектива не переносит. Для нее нужно там выделить бокс метров двенадцать, это ведь такая порода! Свинья уникальная. Ученые в институте так и не сумели выяснить — какова она: черная с белыми латками или белая с черными латками? А какое у нее рыло! Как сковорода для яичницы!

Вот напасть, подумал Гриша. К уникальным козам да еще и уникальная свинья! Но Пшонь не дал ему долго кручиниться.

— Это еще не все, — заявил он. — Через три месяца ей нужно к хряку, а хряк такой породы есть только в соседней области. Так что попрошу продумать этот вопрос, чтоб он не захватил вас врасплох.

— А может, она до утра побудет в кузове? — несмело предложил Гриша.

Быстрый переход