— Будьте осторожны! Мужчины-слуги похожи на хорошо вышколенных медведей. Некоторые из них индийцы. Еще есть дети, которых каждый из супругов нажил по всему свету. И потом, вполне вероятно, что принц, окажись он там, будет не один...

— Не беспокойтесь! Я себя берегу. Я намерен войти через парадный вход, во всяком случае, в первый раз.

— Под каким предлогом вы это сделаете?

Улыбка Тремэна была идеальным воплощением высокомерной иронии:

— Странный вопрос для светского человека, не так ли, мой дорогой... барон? Кстати, вы должны будете как- нибудь объяснить мне этот титул. Леди Кроуфорд стало нехорошо этим вечером. Вполне естественно, если я зайду справиться о ее здоровье...

На самом деле у него был совершенно другой план, но его Гийом предпочел оставить при себе. Он быстро попрощался и поднялся в свой номер. Ему нужно было поспать несколько часов, чтобы ум снова стал ясным. Это было необходимо для того, чтобы Тремэн мог осуществить свой план.

Было десять часов с минутами, когда он вошел в рабочий кабинет Лекульте, который радостно приветствовал его:

— Надеюсь, вы пришли, чтобы пригласить меня на обед? Из-за этой адской игры у вас не было времени поделиться со мной своими впечатлениями. Как вы находите нашего министра?

— Замечательный человек! Исключительная личность! Но не он причина этого утреннего визита, хотя я и обязан вас от всей души поблагодарить. Кстати, желание поесть тут тоже ни при чем... Я хочу попросить вас об одной услуге.

— Тем лучше! Если это возможно, то уже сделано, если невозможно, то будет сделано. Так говорил господин де Калонн покойной королеве.

— Вы, как всегда, любезны... и, возможно, обладаете даром предвидения, потому что именно память о ней и привела меня к вам.

— О Марии-Антуанетте? Это Кроуфорд оказывает на вас влияние?

— Скажем таю он кое о чем мне напомнил. Моя племянница Лорна, о которой господин де Талейран отзывался с таким энтузиазмом, преклоняется перед этой несчастной женщиной. Перед моим отъездом она просила меня найти какой-нибудь предмет, который ей принадлежал. Вы здесь всех знаете. Не могли бы вы подсказать мне, каким образом мог бы исполнить ее просьбу? Я уже было решился обратиться к шотландцу, но...

— Вы впустую потратили бы время, Гийом! Этот человек никогда не расстанется даже с сантиметром порванных кружев. Давайте посмотрим, кто из коллекционеров, кого я более или менее хорошо знаю, согласится уступить вам какую-нибудь безделушку. У королевы было столько всего, что во многих домах много чего осталось. Но некоторые относятся к ним как к святыне и не расстанутся с этими вещицами ни за что на свете! Не стоит даже пробовать! Кое-кого это дельце может соблазнить, но они могут ободрать вас как липку.

— Это не имеет значения! Мне действительно хочется доставить ей удовольствие.

— Закавыка в том, что я мало кого знаю из коллекционеров. Дайте мне минутку на раздумье...

Банкир размышлял добрых десять минут, потом вдруг вскочил с кресла и почти бегом покинул кабинет, настолько поглощенный своими мыслями, что он даже не сказал о том, куда идет.

Когда Лекульте вернулся, улыбка освещала его широкое лицо, и он выглядел вполне довольным.

— Прошу прощения за то, что бросил вас здесь, но мне неожиданно пришла в голову одна мысль, и я решил свериться с нашими книгами. Среди наших старинных клиентов есть человек, который в настоящее время испытывает определенные трудности. Он бывший член Конвента, один из тех, кто голосовал за смерть короля. Но это не помешало ему сыграть достаточно важную роль 9 термидора: ему доверили изучать бумаги Робеспьера и то, что находилось в кабинете Фукье-Тенвиля.

Я знаю, что у него есть несколько документов, компрометирующих людей, которые находятся сегодня у власти. Он сохранил и некоторые из тех вещей, которые отобрали у жертв на эшафоте.