Молодой человек выглядел таким счастливым, что Гийом с трудом сдержал улыбку. Нетрудно было догадаться, ради кого Гимар так старался. Именно перспектива провести несколько ближайших дней в обществе Элизабет приводила его в такое хорошее настроение.

Талейран тоже был доволен. С помощью полуправды и уловок, на которые он был мастер, ему удалось спасти положение своего старого друга Кроуфорда, «вынужденного в большей степени под угрозой оружия целой шайки заговорщиков, чем под влиянием своей посмертной любви, открыть двери своего дома для сына Марии-Антуанетты». Шотландца и его семью никто не побеспокоит.

— И с чего это Меневаль решил, что у Первого консула плохое настроение? — пробурчал министр, постукивая пальцем по брови. — Мне он показался очаровательным, э?

Тюремные часы пробили шесть раз, когда почтовая карета въехала во двор Тампля и остановилась у подножия маленькой башни, примыкавшей к более крупной. Вечером воздух был довольно теплым, но Гийом почувствовал, что дрожит. Он никогда не приближался к главной башне Тампля. Поднимающаяся над ним громада из почерневших от времени камней с узкими окнами, защищенными толстыми ржавыми решетками, и увенчанная уходящими в небо каменными караулками, выглядела пугающе. Особенно когда Тремэн думал о том, что его дитя оказалось в плену этой средневековой ловушки, где закончили свою жизнь столько людей. Она провела там менее суток, но и этого было достаточно. Гийом почувствовал, что ему не терпится вырвать Элизабет отсюда, увезти как можно дальше. Но его мучили опасения: а если у Фуше есть способ заставить Бонапарта передумать? Действительно ли бывший министр не знал о том, что происходило в течение этого сумасшедшего дня? Один раз он уже «продублировал» Гимара. А что, если за их визитом в Первому консулу тоже следили?

Своими опасениями Гийом поделился с молодым полицейским, когда тот заехал за ним в гостиницу. Но тот лишь рассмеялся в ответ.

— Дважды меня в одну ловушку не поймаешь. Будьте уверены, я с самого утра внимательно смотрю по сторонам. И потом не стоит принимать Первого консула за флюгер. Фуше это отлично известно. Но вы рискуете приобрести в лице бывшего министра злейшего врага. Если он случайно вернется в свое министерство, вам придется остерегаться. Но пока до этого не дошло и ничего подобного на горизонте не видно.

Гийом остался в карете один. Боясь реакции Элизабет на его появление в тюрьме, он отправил своего лже- кучера убедиться в том, что приказ об освобождении уже доставлен из Министерства юстиции. И теперь Тремэн считал секунды. Он видел, как в ворота пропустили прачку с корзиной на руке. Когда дверь открывалась, его сердце всякий раз останавливалось, а потом болезненно сжималось, поскольку на пороге никак не появлялась та, кого он так ждал. Смеркалось, и наступающая темнота усиливала его тревогу.

И вдруг Гийому показалось, что небо расступилось, давая дорогу прекрасному теплому свету. Низкая дверь отворилась, пропустила Гимара, который сразу же отошел в сторону, а за ним появилась высокая фигура женщины в черном. Она куталась в плащ, капюшон прикрывал ее рыжие волосы.

Оба прошли мимо караульных и подошли к карете. Тремэн быстро нагнулся и открыл дверцу. Элизабет поднялась на подножку, но, увидев отца, резко отпрянула.

— Как? Это вы?

И ни капли радости в этом холодном вопросе! Скорее разочарование, и оно поразило Гийома.

— А кого ты, собственно, ждала? — негромко спросил он.

— Не знаю... Кого-нибудь из наших.

— Садитесь же, мадемуазель! — прошипел Гимар, которого начала тревожить эта ситуация.