Располагая гигантским влиянием и прекрасно зная, кем на самом деле является Китнер, баронесса тянула время до тех пор, пока не убедилась, что для реставрации монархии созрели все социальные и экономические предпосылки. Когда этот долгожданный момент настал, она сделала свой ход, без лишнего шума посвятив нужных людей в тайну происхождения Китнера. Таким образом был приведен в действие юридический и технический аппарат по безусловному подтверждению этого факта.

После этого, возможно опять‑таки с подачи баронессы, Китнера пригласили на встречу с президентом России и прочими высшими представителями российского правительства. Ему представили результаты исследований и попросили возглавить новую конституционную монархию. Он согласился, были утверждены даты и планы – сперва его представления семье Романовых на следующий день после посвящения в рыцари в Лондоне, а затем публичного объявления, которое должно было последовать через несколько недель в Москве.

Тогда‑то баронесса с Александром и приступили к своей расписанной чуть ли не по секундам хирургической операции. Ее следовало провести так быстро, чтобы Китнер ничего не заподозрил до тех пор, когда ему будет уже некуда деваться. Ведь к тому времени все Романовы уже будут знать, кем он в действительности является, а российское правительство официально, пусть и в обстановке секретности, признает его в качестве нового монарха.

Какой тонкий расчет! Это было не только провозглашение реставрации монархии и признание Китнера законным наследником престола, но и широко открытая дверь к его отречению от трона в пользу старшего сына. Оставалось только поразиться хитроумию баронессы. Заручившись присутствием на давосской вилле президента России, Патриарха православной церкви, мэра Москвы и министра обороны Российской Федерации, она гарантировала Александру успешное продвижение по заранее намеченному пути. Не вызывало особых сомнений и то, что баронесса склонила мнение своих могущественных знакомых в его пользу, убедив их, что Александр располагает качеством, которого нет у Китнера, – молодостью, к которой прилагается красивая любовная история, способная околдовать всех и вся. Действительно, кого может оставить равнодушным то, что он берет в жены Ребекку – молодую особу голубой крови, высокообразованную и утонченную красавицу?

Так или иначе, с баронессой согласились все – президент, Патриарх, мэр, министр обороны. Для каждого нашелся свой довод, иначе кто‑то из них не приехал бы. Когда и как баронесса обработала этих людей, каким образом разрекламировала им Александра, оставалось ее «фирменным» секретом. Главное, ей это удалось. А Китнер, похоже, последним узнал о собственном отречении. Его поставили перед фактом, свершившимся еще до того, как он поставил свою подпись.

Отдавая должное искушенности баронессы в составлении планов и смертоносным способностям Реймонда, можно было предположить, что заговор будет осуществлен без сучка и задоринки. Он состоял в том, чтобы добыть ключи от сейфа, ликвидировать четырех Романовых, владевших этими ключами, а потом уничтожить Нойса и получить в свое распоряжение «предметы», являющиеся уликами. Затем, на следующий день после того, как Китнер будет представлен семейству Романовых в Лондоне, с помощью полковника ФСО Мурзина доставить его в дом на Аксбридж‑стрит, оповестить, что «предметы» в их руках, и потребовать от него отставки. Припугнуть Китнера, что Александр убьет его самого или кого‑то из его домочадцев. Ведь Александр делал это в бытность еще ребенком и своими смелыми действиями доказывает, что при необходимости без колебаний пойдет на такой шаг вновь. Ради спасения жены и своих остальных детей Китнер, конечно же, согласится на предъявленное требование.

В списке обреченных на смерть Нойс числился последним, хотя представлялось логичнее уничтожить его первым в качестве свидетеля убийства Пола Реймондом‑Александром. С его ликвидацией решили повременить, должно быть, из опасения, что Нойс сам являлся элементом китнеровской системы безопасности.