— Всегда готов, — сказал он с обычной скучающей миной. — А что надо сделать?

— Ты мог бы прооперировать Корал? — осведомился прямолинейный рубака Бенедикт.

— Зачем? И кто такая эта Корал?

— Разве вам не объяснили? — поразился король. — Я так понял, что Корвин и Лью договорились с вами об извлечении Камня из глаза…

— Ах вот вы о чем! — наконец-то сообразил недогадливый простофиля из глухой провинции. — Так точно, ваше величество. Корвин говорил, что нужно извлечь магический кристалл, каким-то образом попавший в глазницу кого-то из членов вашего семейства. Однако я не помню, чтобы мне когда-либо называли имя пациентки.

Взгляд Рэндома, обращенный на Корвина и Льювиллу, был полон красноречивого укора. Пристыженные друзья нирванца принялись объяснять: дескать, не считали нужным излагать постороннему лекарю все факты, но король не стал слушать их оправданий. Рэндом сам коротко обрисовал ситуацию, и его рассказ подтвердил логические выводы Фауста. Дворкин действительно имплантировал Камень Правосудия в череп Корал, мнимую дочь Оркуза, которую смазливая правительница Бегмы прижила от Оберона.

Изобразив на лице изумление, Фауст притворился потрясенным, а сам постарался припомнить, кто кому кем у них приходится. Кажется, Кинта была троюродной племянницей прежнего короля, который помер бездетным по причине нетрадиционной половой ориентации. После этого претензии на опустевший трон предъявили сразу шесть или семь косвенных наследников, а потому, чтобы не допустить междоусобицы, бегманская знать обратилась за мудрым советом к монарху Амбера. К общему недоумению, Оберон выбрал девчонку из едва ли не самого захудалого колена и заставил всех аристократов присягнуть ей на верность. Теперь-то понятно, как там было на самом деле: догадливая Кинта просто залезла в койку старого развратника…

— В общем-то мое дело маленькое, — произнес наконец нирванский герцог. — Сделаю, что скажете. Только надо тщательно обдумать, как правильно поступить в такой ситуации.

Ошеломленный его ответом, Корвин сказал, досадливо морща лоб:

— О чем ты говоришь? Кажется, мы уже обсуждали этот вопрос и согласились, что лучший выход — извлечь Камень Справедливости и отремонтировать Лабиринт.

Фауст спрятал улыбку. Его амберский приятель слишком торопился. Лучший выход, как же! Это смотря для кого он лучший… Если просто восстановить Главный Узор, то Порядок снова упрочит свои позиции, а тогда нечего даже мечтать о возрождении Нирваны. Став единовластным повелителем Отражений, закон Порядка не допустит возвращения конкурента, представляющего закономерность Случайного. Нет уж, сейчас требуется как можно дольше продержать Лабиринт поврежденным или даже усугубить его повреждения… А заодно нанести аналогичный ущерб Логрусу. Конечно, лучше всего было бы сделать это руками амберитов, только мало от них проку в серьезном деле…

Продолжая имитировать растерянную задумчивость, Фауст произнес голосом, полным сомнения:

— Может, и не стоит ампутировать каменный глаз вашей сестры? Наверное, старик Дворкин знал, что делал. Раз он вживил Самоцвет в ее черепушку — значит, к тому имелись веские основания.

Если судить по ответной реакции, члены амберской Семьи сами постоянно ломали головы над этой загадкой, но так и не сумели понять, какой резон был их деду совершать подобную трансплантацию. Со всех сторон слышались выкрики: дескать, Дворкин — выживший из ума идиот, а потому-де его поступки логическому истолкованию не поддаются. Не поддержали общего настроения лишь Корвин с Фионой, успевшие подружиться с основателем династии.

— Его безумие было временным и оказалось связанным с повреждением Лабиринта, — напомнил серебристо-черный принц.