– Нет, Гэт! – воскликнула Инос, рванувшись вперед. Встав на пути матери, Гэт схватил ее за руку.

– Все в порядке, мама, – прохрипел он еле слышно, крепко сжав ее руку. Она заглянула в его глаза и увидела, что еще немного и он заплачет. – Ты помнишь Оллиало? А тот подарок, который я сделал Кейди?

Рапира? Почему он о ней вспомнил? Ведь от Краснегара их теперь отделяло добрых пять сотен лиг? Нет, мальчик определенно сошел с ума!

Полуголый мускулистый вождь гоблинов легко поднял закутанную в меха Кейди и понес ее к сеновалу.

– Идиот! – вскричала Инос, пытаясь освободиться из рук сына. Он зажал ей рот, с трудом удержавшись на ногах. Наверняка ему кажется, что на поясе у Кейди висит подаренная им рапира, скрытая от посторонних глаз под меховой накидкой. Инос знала, что ее дочь совершенно безоружна – у нее не было даже пилочки для ногтей! В любом случае гоблины давно разоружили бы ее – спрятать рапиру непросто.

Легкая Поступь приостановился возле лесенки, ведущей на сеновал, и опустил Кейди на землю. Она отступила в сторону и низко поклонилась уродливому зеленому гоблину. Судя по всему, она уже понимала особенности гоблинского этикета, во всяком случае, Легкую Поступь ее манеры вполне устраивали. Он горделиво выпрямил спину и полез наверх. Инос полагала, что дочь ее в этот момент попытается бежать, однако та, к ее вящему удивлению, покорно полезла на сеновал вслед за гоблином. Гэт убрал руку ото рта матери.

– Мам, все будет нормально.

Теперь поднялись на ноги и все остальные вожди. Судя по всему, официальная часть приема подошла к концу.

– Женщины спать здесь! – сказал Братуха, указав на сарай, в котором хранились лопаты и носилки. Инос увидела свою дочь на самом верху лестницы.

– Кейди! – не выдержала она.

– Мам, где одежда? – обратился к ней Гэт. – Куда ты дела мою одежду? Вспомни, пожалуйста, я очень замерз. – Он приблизился к Инос и торопливо зашептал ей на ухо, то ли смеясь, то ли плача:

– Все в порядке, мама, слышишь? Клинок у нее! Я знаю, что ты его не видела, – все дело в том, что он волшебный!

Боги, смилуйтесь над ним! Он совершенно спятил! Гэт продолжал нашептывать ей на ухо что-то невнятное и малопонятное, при этом в голосе его стали звучать мужские нотки, которых она не замечала прежде.

– С тех пор как я подарил эту рапиру Инос, она не расстается с ней ни на минуту. Ты не представляешь, как мы с сестренкой над всеми потешались. Никто – в том числе и ты сама – не знает о том, что она носит с собой грозное оружие. Оно станет видимым только в том случае, если этого захочет сама Кейди. Потому-то я и сказал, что гоблин должен быть один…

– Что? Ты сошел с ума! Откуда ты знаешь, как…

– Слушай, она пугнет его своим клинком, и он сломает себе шею. Поднимется страшный шум, но им не останется ничего иного, как отпустить нас восвояси. Мне этого головореза совсем не жалко, думаю, тебе – тоже.

Нет, такой план мог прийти на ум лишь безумцу. Бедная ты моя головушка! Видно, у мальчика не выдержали нервы… Она схватила его за плечи и сильно тряхнула.

– Гэт, перестань! Возьми себя в руки! Лучше скажи, где это ты выучился говорить по-гоблински?

Мальчик часто заморгал, по щекам его побежали слезы.

– Что? Ничего особенного. Если бы я сказал все это на языке импов, Братуха перевел бы мои слова на гоблинский язык, верно? Я сказал именно то, что должен был сказать он, только и всего. Все будет нормально, мам, не волнуйся!

Нет, он все-таки не в себе. Как он мог провидеть нечто такое, чего не произошло?

– Смотри! – сказал Гэт.