Бедный малец усрался, кричавши! Да кто нынче чужое горе чует? Поизвелись сердобольные, — отстегнула десятку от пенсии бабка, поверив в детские слезы. Ее примеру следовали другие.

Во, гнида! У него уже не только на кусок хлеба, на целый кабак набралось, с бабьем и выпивоном до усеру! А он, падла, все надрывается! — потянул руку к шапке какой-то алкаш. Но тут же был сбит на землю Дикой Кошкой.

Катька внимательно следила за конкурентом. Она мигом сообразила, что не сам по себе решил побираться пацан: его привели и заставили. «Колька-Чирий.

Кто ж еще?» — приметила того неподалеку и решила перехватить Антошку, забрать к себе.

«Да, паскудный пацан! Но «бабки» гребет классно. Зинке за месяц столько не собрать. Но что потребует за него Чирий? Где он взял пацана? Может, спер из какой- нибудь деревни? А может из пригорода? Хотя такого засранца и выкинуть могли. Хороших не вышибают, а этого — запросто!» — восторгалась могучей глоткой Антона

Внезапно увидела, как к его шапке потянулся алкаш. Чирий стоял, не шевелясь. Стоило ему влезть, вступиться, он выдал бы с головой и себя, и Антона.

Пацаненок слишком мал и не умел постоять за себя. Катька мигом сшибла пьянчугу и, отняв у него шапку с деньгами, рассовала их по карманам Антона мигом. Вытерла мокроту с лица и, сунув в руки кусок булки, сказала:

Ешь, бедолага! А то уже через уши говно попрет, никто не даст пожрать! Даже у тебя отнять решились! — хотела уйти, но не тут-то было. Антон намертво вцепился в руку девчонки.

Возьми к себе! Хочу с тобой!

Куда заберу? У самой никого нет! Не могу! — вырывала руку Катька, но Антон вцепился намертво.

Не пущу! Возьми к себе! Девчонка не ожидала такого поворота, стояла растерянная.

Забери, накорми, отмой его! Может, сыщешь его родителей!

Не бросай мальца! Не дай сдохнуть! — уговаривала толпа.

Вы рожаете, а я — расти его? — оглядела Катька собравшихся недобрым взглядом.

Да она и есть его сеструха! Гля, как он впился в нее! Просто башлять заставила! — вывернулся из-за спин все тот же алкаш.

А может, твой? С чего ж к шапке полез как в свой карман? Почему другие не посмели? На выпивон сшибал под мальца? — рявкнула Катька. Толпа загудела, взяла пьянчугу в кольцо.

Бог с вами! У меня и бабы отродясь не имелось. А уж гнидов и подавно, — пятился мужик от свирепеющей толпы.

Кто-то уже успел схватить его за душу, другой, не мешкая, подсадил фингал на глаз.

Расплодились, козлы вонючие! Напустили нищету на свет! А мы корми! — ревела толпа, требуя сдачи за свою доброту с пьянчуги.

Пацановская кодла тем временем чистила карманы, сумки, сумочки, мигом подхватывая все упавшее, слетевшее, отобранное.

Антошку выволокли из этой свалки, чтоб не затоптали ненароком в пыль. У драки нет зрения и добра, а в злобе случалось всякое.

Антон сидел на ступенях, ел булку. Не сводил глаз с Катьки. Та пообещала забрать его к себе, но велела собрать еще денег на жратву.

Я не уйду, но ты ори как раньше! Чем больше дадут, тем лучше, — сказала пацану. Но тот, потеряв ее из виду, закричал еще громче. Ведь Катька взяла у него все деньги. Антон подумал, что девчонка обманула, взвыл громче прежнего.

Антону в шапку летели деньги, пряники, конфеты. Один мужик, сжалившись, уронил палку колбасы. Поднять, забрать ее стало стыдно. Яблоки, апельсины и бананы уже лежали горкой. Мальчишка не успевал съедать, но, даже жуя, он орал без остановки. А потому подаяния сыпались щедро.

Тем временем Катька с Колькой выясняли свои права на Антона.

Отдай «бабки», Кошка! Это мой малец! — нагнал Чирий Катьку уже в мясном ряду.

Отвали! Те «бабки» алкаш спокойно бы увел, и ты не дернулся б! А мальца бери.