Я быстро подошла к ней и обняла.

— Мама, дорогая, ты же понимаешь, что Жан-Луи и Джеймс должны иметь право принимать решения. Я знаю, имение принадлежит тебе, но ты мало в этом понимаешь. Ты не должна подрывать авторитет управляющего, иначе наступит хаос. И только потому, что этот избалованный мальчишка вдруг чем-то заинтересовался и думает, что может поступать, как захочет, ты не можешь ему уступить. Я думаю, нам придется уволить Джеймса, если ты будешь потворствовать Дикону.

— Мы не можем позволить себе отказаться от Джеймса, — сказал Жан-Луи. — Мне он нужен сейчас.

Жан-Луи выглядел печальным, и новая волна гнева к Дикону захлестнула меня, потому что он создал эту абсурдную ситуацию.

Моя мать с виноватым видом посмотрела на нас и сказала:

— Было так чудесно видеть Дикона, переполненного энтузиазмом, заботящимся обо всем.

— Но это не значит, что он может управлять фермой, мама, — ответила я. — Не можешь же ты ему позволить поступать по-своему.

Матушка замерла в нерешительности, и я крикнула:

— И ты еще думаешь! Тогда передай управление Дикону, избавься от Джеймса и от Жан-Луи.

— Сепфора! Как ты можешь говорить так! Ты и Жан-Луи — мои дети…

— У тебя останется Дикон, — сердито сказала я.

Теперь я понимала, что ненавидела Дикона. К моей ненависти примешивались не то страх, не то тревога, поэтому я была необычно резка.

Моя матушка была очень разумная женщина, но, когда ею овладевали чувства, она теряла здравый смысл. В этот момент она увидела всю абсурдность ситуации и, наверное, осознала, что восхищение Диконом затмило любовь к собственной дочери.

Она спокойно сказала:

— Конечно, конечно… Жан-Луи и Джеймс знают лучше. Бедный Дикон, он будет так разочаровав.

Жаль, что это случилось как раз в то время, когда он так заинтересовался фермой.

Мы выиграли сражение. Хассоку перейдет этот участок земли, а Бероуз должен будет смириться с этим и понять, что Дикон не имел права давать обещание, выполнить которое не в его власти.

На следующий же день приехал Дикон. Мы сидели за столом. Я догадалась, что он только что услышал о решении, ибо матушка моя, наверное, как можно дольше откладывала этот неприятный момент.

Он вошел, холодно глядя на нас в упор, но в глубине души весь кипел от злости.

— Итак, ты был у леди Клаверинг, — сказал он, глядя на Джеймса.

— Джеймс не был, — ответила я. — Я и Жан-Луи были у нее.

— И вы убедили ее пойти против меня.

— Не против тебя, Дикон, — сказал Жан-Луи. — Мы считаем, что так будет лучше для хозяйства.

— Что? Эта земля? Она не обрабатывается столько лет, и как это влияет на хозяйство?

— Хассок попросил этот участок, — сказал Жан-Луи, — Джеймс и я решили отдать его ему. Решение не может быть отменено.

— А почему? Бероуз имеет на него такое же право.

— Мы решили, что земля будет принадлежать Хассоку. Он попросил первым, — ответил Жан-Луи.

— Хассок! Да, конечно. — Дикон с яростью посмотрел на Джеймса. — Ты питаешь симпатию к Хассоку. Девица…

Джеймс вскочил:

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что ты не можешь ни в чем отказать маленькой Хэтти, ведь так? И если она говорит, что ее папочка хочет этот кусок земли, папочка его получит.

— Хэтти Хассок не имеет к этому никакого отношения, — сказал Джеймс. Пожалуйста, не впутывай ее.

— А мне кажется, она здесь замешана, что бы ты не говорил.