— Вы увидите его, как только появится доктор Кэйбл. Он сможет рассказать вам больше меня.

— Как давно болен лорд Эверсли?

— Прошло почти два месяца со дня припадка.

— Столько времени! Вам следовало бы известить меня.

— Я собиралась сообщить вам об этом. — Джесси отвела глаза, и мне захотелось крикнуть ей: «Тогда отчего же не сообщили?», — но я сдержалась.

Глаза Джесси остановились на пирожных, машинально она взяла одно и начала есть.

— На вас лежит очень большая ответственность, — сказала я.

Джесси оставила пирожное и возвела глаза к потолку:

— Боже мой, как вы правы! Я ведь так люблю его и хочу устроить его жизнь наилучшим образом. Он был так добр ко мне! Заботиться о нем — моя святая обязанность!

Как всегда в компании этой женщины, я почувствовала отвращение. Но более всего тревожило то, что внешне все выглядело нормально.

— Прогуляюсь по саду, — сказала я. — Я постараюсь увидеть доктора Кэйбла, как только он вернется.

— Он тоже захочет увидеться с вами. Я вышла в сад, обошла его, а затем скользнула в кустарник.

Джефро знал о моем приезде. Я думала, что он будет искать меня, и оказалась права.

— Наконец-то вы здесь, госпожа Сепфора! — воскликнул он. — Как я рад видеть вас!

— Благодарю за то, что ты прислал внука. Что происходит в Эверсли?

— Это как раз то, что мне тоже хотелось бы знать. Все выглядит несколько странно… простите за такие слова.

— Что ты имеешь в виду, говоря «странно»?

— Я не видел его светлости с тех пор, как он заболел, то есть почти два месяца.

— Но ведь ты мог пробраться к нему в дом, не правда ли?

— К сожалению, не мог. Там теперь почти постоянно находится Эймос Керью.

— Что? Ты хочешь сказать, что он переехал?

— Нет. Он все еще занимает дом управляющего, но бывает там редко, чаще его можно увидеть в доме Эверсли.

— Значит, он и ночует там?

— Да, госпожа Сепфора. Я видел, как он выходил оттуда утром.

— И это началось после припадка лорда Эверсли?

— Именно так. И они никогда не вызывали доктора Форстера.

— Доктора Форстера? — повторила я, так как это имя показалось мне смутно знакомым.

— Это новый здешний доктор, — уточнил Джефро. — Он лечит местных жителей год или два. Всем он пришелся по душе, говорят, что он хороший врач. Но в поместье его не приглашали, его светлость посылал за своим приятелем.

— За доктором Кэйблом, — уточнила я. — Но появлялся ли этот врач в Эверсли раньше?

— По-видимому, нет, но я слышал от служанок в имении, что доктор Кэйбл старый друг его светлости, и поэтому он послал именно за ним. Говорят, лорд Эверсли больше никому не доверяет.

— Это как раз то, о чем мне рассказывала Джесси Стирлинг. Но что же в этом странного, Джефро? У лорда Эверсли был удар, как и у многих людей его возраста, и он послал за своим доктором.

— Я не знаю, как сказать это, госпожа Сепфора, но нечто странное в этом есть. Например, с тех пор мне никогда не дозволяли увидеть его светлость.

— Мне сказали, что ему необходимы покой и тишина.

— Но я бы не побеспокоил его. Мне кажется, он с удовольствием бы повидал меня, он всегда любил поболтать со мной. Он ведь часто спал днем, но никогда не беспокоился, если его разбудят. Он, бывало, говорил: «Приходи, когда можешь, Джефро, и, если я дремлю, разбуди меня».