Хотя в данном случае мне были важны не точные расстояния — чёрт бы с ними, к вывертам картографии я приноровился и на бардак плюнул. Мне важна была прямая видимость и именно «дни пути» — именно от них отталкивались уклады и основанные на укладах прецеденты.

И, вроде, всё выходило: то есть вариант решения в рамках укладов Зиманды, частично удовлетворяющий обе стороны, нашёлся. Правда, когда я закончил изображать беролака на распутье, на сосне-на беролаке, солнце уже сныкалось за горизонт, а ехидная луна подмигивала с синего неба. Саркастично напоминая, что врата Золотого — закрыты, и если я не хочу перед ними подпрыгивать до рассвета — надо думать, где переночевать.

Впрочем, особой проблемой это не было, хотя я бы предпочёл дрыхнуть дома. Находка эта под боком, так что напрошусь к лисам воды напиться. А то так жрать охота, что переночевать негде.

Сам городишко городишкой как таковым можно было назвать с большой натяжкой. Именно домов — два штука, коттеджей, каменно-деревянных, в два этажа. Со всякими лисами и прочими управляющими. Ну и под сотню каких-то хижин, чуть ли не землянок. Судя по мной узнанному — не из лисьей жадности, а просто потому, что поселение существует хрен, да ни хрена. Форсированно возводилось после обнаружение рудных залежей. А вот с логистикой данного засранска всё хреново, что я, собственно, и выяснял, объезжая округу дозором. Были бы нормальные дороги — Рейнары отгрохали бы сносное поселение, со стеной и прочими причиндалами. Но их банально не было: вялая тропинка в двух верстах, ведущая через земли Корифейства от Рейнаров к каким-то замшелым владениям. Судя по тому, что тропинка после поворота к Находке начинала нахрен зарастать молодыми деревцами — пользовались ей полтора человека раз в полтора года.

При этом транспортный трафик, даже при мне, вечером, был довольно активным, только вёл не в Золотой, а в Рипеер, фактически столичный город лисов, хотя с последним у них было… по-лисьи, в смысле, хрен поймёшь, если не вникать, какой из десятка городков столичный. Может, и вообще все, с «переходящим знаменем». А активность трафика, как я понимаю, была связана как раз с тем, что дороги хреновые. Для нормальной телеги не годятся, так что руду возили чуть ли не пролётками, относительно малыми партиями. Причём именно руду — из-за той же фиговой логистики нормальных плавилен и прочего такого в Находке не наблюдалось.

В общем, сделал я морду почтенную и сиволапую и направил аркубулюса к самой большой лисьей избушке. И даже постучал в двери, не стал вваливаться, вежливый я со всех сторон адвокат!

— Кто… — раздалось из-за двери от явного Рейнара, молодым, почти подростковым голосёнком.

— Медведь в кожаном пальто, — вежливо представился я. — Видом Михайло Потапыч изволит просить Рейнар приютить: ночь в пути застала.

— Здравия вам, уваж… почтенный, — открылась дверь, обозначив и вправду совсем молодого лисёнка. — Добро пожаловать.

Ну а что? Гостиниц в «походно-полевой» Находке не водилось, вторая сносная изба — явно обитель управляющих и чиновников, не говоря о том, что «ратуша», о чём возвещала табличка перед входом. Либо в землянку к пролетариату сиволапо заваливаться, что лень и вообще проще на природах переночевать: и трудяг не напрягу, а главное — самому же приятнее будет на травке, а не в зачуханой (и гарантированно вонючей!) землянке.

В общем, завалилось моё почтенство в гости к лисам. Слуг в избе, кстати, оказалось всего трое, на пятёрку Рейнаров: один матёрый лис в возрасте, явный боевик. Престарелая лиса (не удивлюсь если Патрикеевна) с молодыми и зоркими глазами, причём, судя по всему, за главную в Находке. Ну и троица подростков — то ли родственники, то ли опыта набираются, то ли хрен знает что, да и не очень интересно.