Итак, я ушла из агентства в половине восьмого вечера, разминувшись с Бертраном, который уехал на встречу, и мне это не нравилось, получалось, будто я прогуливаю. Перед тем как нажать на газ, я подключила гарнитуру мобильника, чтобы ответить на любой звонок. Наплевав на безопасность, я постоянно проверяла почту. Я выехала на автостраду, и монотонность дороги заставила меня непрерывно зевать так, что выступали слезы. Я опустила стекло, решив не обращать внимания на холод, от которого тут же задрожала: надо было как-то подстегнуть себя. Паркуясь у дома Алисы и Седрика, я почувствовала облегчение. Они живут на краю света! Дорога показалась мне нескончаемой, и я подумала, что в следующий раз нужно будет взять с собой что-нибудь на перекус!

Сестра догадалась, что поддержка тяжелой артиллерии будет не лишней, и в гости позвали Адриана и Жанну. Мне открыли Мариус и прячущаяся за его спиной Леа. Они были в пижамах, с влажными после душа и старательно расчесанными волосами. Мариус схватил меня за руку и, не давая высвободиться, потащил в гостиную, где взрослые пили аперитив. Алиса встала, направилась к нам и распорядилась:

– Так, Яэль вы встретили, а теперь спать!

Потом обернулась ко мне, нахмурившись:

– У тебя все в порядке?

– Все отлично! Почему ты спрашиваешь?

– Нипочему, – ответила она, целуя меня.

Так я тебе и поверила! Только бы вечер не превратился в суд инквизиции. Она пока сдерживалась, но на сколько ее хватит? Я расцеловалась со всеми и устроилась на диване.

– Тебе налить? – предложил Седрик.

– Совсем чуть-чуть, пожалуйста.

Вскоре я держала в руках налитый до краев бокал белого вина, который я осторожно пригубила. Я положила телефон на журнальный столик, чтобы видеть его и всегда иметь возможность схватить – лучше не рисковать.

– Где ваша дочь? – спросила я у Жанны и Адриана. – Она уже вышла из того возраста, когда ложатся спать с курами.

– Оставили дома с бебиситтером. Посидим без детей, во взрослой компании, – ответила Жанна, на чьем лице читалось удовлетворение и облегчение.

Слава тебе господи! Может, ей надоели вечерние встречи с участием детей? Алиса вернулась, устроилась рядом со мной.

– Что у вас слышно? – неожиданно для себя спросила я.

Не знаю почему, но мне вдруг захотелось узнать, что у них нового. Иногда со мной такое бывает, но главное, это позволяет избежать разговоров обо мне. Первым начал Седрик и рассмешил всех, рассказывая, как он пытается привить любовь к философии своим ученикам из выпускного класса. Оптимизм моего зятя ошеломлял, для него не существовало невозможного. При этом он не испытывал никакой гордости, если все его ученики получали оценки не ниже средней за экзамен на бакалавра. Лавры победителя не прельщали его. Что до Жанны, она устала от необходимости набирать временных сотрудников к распродажам – теперь она была старшим менеджером в своем магазине и у нее были трудности с привлечением студенток, готовых в течение месяца терпеть боль в ногах. Мне бы это жутко действовало на нервы, а она сохраняла спокойствие, воспринимая трудности философски, что всегда было ей свойственно.

Годы не изменили Жанну. Ни на йоту не изменился и ее образ: безупречное, стильное каре черных как вороново крыло волос, всегдашний пирсинг, самый модный гардероб, который она обновляет от сезона к сезону. Настала очередь Адриана, и он, по своему обыкновению, стал паясничать:

– Я сражаюсь в своей конторе за регулярные выборы лучшего торгового представителя месяца с вывешиванием фото у входа, как это принято в Штатах.