— Угу.

— Тогда помогай вещи доставать, а то потом одна суета будет.

Ребята поднялись и начали вытаскивать из багажника байдарки, палатки и рюкзаки.

— А где Женька? — спросил Сема. Серега пожал плечами.

— Евгений! — рявкнул Семен, высунув голову в коридор. — Григорьев!

Никто не отозвался.

— Вот Гюльчатай, — пробурчал себе под нос наставник скаутов. И занялся распустившейся шнуровкой на одном из байдарочных чехлов. — Учил, учил, — бурчал он, — шнуруют, как ботинки.

Костя покраснел, эту байдарку укладывал он.

Женька появился, лишь когда поезд остановился и коридор наполнился людьми с чемоданами, пухлыми сумками, коробками и тюками. Но скауты вместе с Семой к этому времени успели перетащить все свои вещи в тамбур, чтобы сойти на перрон первыми.

Разгрузка прошла благополучно. Гора вещей охватила фонарный столб. Затем гору перемещали на привокзальную площадь. Пятеро таскали тюки. Наташка сторожила вещи на площади. Костя, как самый младший, — на перроне. Семен пошел ловить транспорт.

Семен нервничал. К походной жизни он привык с юности, но каждый новый поход — новые тревоги, хоть и зачастую приятные. А тут еще такая команда… Он-то рассчитывал на ребят из Узорова. Тех, кого он давно знает и с кем в походы уже ходил. А вон как вышло. Из восьми только трое: Женька, Серега Лыков и Наташка — единственная девочка. Остальные не смогли. Даже Губин. Его Семен особенно хотел бы иметь сейчас под рукой, хоть он и не является членом клуба. Но что поделаешь, если Сашку Губина родители увезли на средиземноморский курорт. Оставалось рассчитывать на этих троих.

Грузовик, пойманный Семеном на одной из соседних улиц, подкатил к привокзальной площади, где, рассевшись на куче упакованных в брезентовые мешки вещей, ждали ребята. Сема выпрыгнул из кабины, хлопнув дверью.

— Ну, грузитесь, — скомандовал он, и сам первый подхватил байдарку. Автоматически, неусыпно живущий внутри него счетчик, пересчитал ребят.

— Женька где? — подвел итог Семен Владимирович.

— Ушел куда-то, — ответила Наташка, озираясь по сторонам, вытянув шею и не вставая со своего рюкзака.

— Куда ушел? — еще больше занервничал Семен. — Вот Гюльчатай!

— Почему Гюльчатай? — прыснула всегда готовая посмеяться Наташка.

— Та тоже все время пропадала, потом ее Абдулла придушил, — мрачновато пояснил Лыков. И тут же вскинул глаза на старшего:

— Сем, ты кто? Абдулла будешь или товарищ Сухов?

— Грузи знай, Петруха, — буркнул Сема, хватая вторую байдарку.

— Так я и не понял, — не умолк Серега, но с рюкзака встал и грузить начал, — Абдулла ты или товарищ Сухов? А мне это важно, — Лыков закинул в кузов чей-то рюкзак, — потому что, если ты Сухов, так мне ничего, а если ты Абдулла, то меня зарежешь, потому что сам меня выбрал Петрухой.

— У-фф, — Семен только «выпустил пар» и отправился за новой вещью.

«Что ж это такое, вот тебе и узоровцы», — раздраженно думал Сема. Женьки все не было. Он появился только тогда, когда с погрузкой уже было покончено. В одной руке он нес бутылку «Спрайта», в другой — съеденное наполовину эскимо.

Семен ничего не сказал, только кивнул головой на крытый тентом кузов, в котором уже разместились ребята. Мол, полезай. Женька передал бутылку скаутам, засунул остатки мороженого в рот, так что только палочка торчала, и уцепился руками за борт. Семен пошел садиться в кабину.

— Все? — спросил шофер, когда тот хлопнул дверцей.