Вслед за взрывом наступила полная тишина, лишь тоненько пели комары, или это просто звенело в ушах. Костя затаил дыхание, ждал, что сейчас эта давящая тишина взорвется длинной автоматной очередью, но ничего не случилось. Только качнулись ветви на противоположном берегу протоки и раздался чей-то крик:

— Не стреляйте!

На берегу появился верзила в мокром маскировочном комбинезоне с поднятыми руками. Но что самое удивительное, за ним вышел Сема, подталкивая в спину стволом охотничьего ружья.

— Как он туда попал, на другой берег? — вырвалось у Женьки. — И ружье у меня.

Но тут все увидели второго Сему, бегущего с автоматом наперевес по осоке навстречу сдающемуся верзиле.

— У меня глюки? — испуганно спросил Женька.

— Массовый психоз, — ответил ему Лыка. А потом, уже у берега, Сема бросил в сторону автомат и выставил перед собой руки.

— Се-о-ма! — раздался пронзительный чей-то крик, и кто-то прыгнул в эти протянутые руки прямо из ельника, повиснув у Семена на шее. — Наташка! — в один голос крикнули Костя, Лыка и Женька.

Эпилог У КОСТРА

В этот день и долгий вечер на берегу Шойны снова звенела гитара и курился дымок походного костра. Пели песни, хором и по одному. Пели Сема и Лыка. Пели гости — Гена и Никита, веселые от выпитой водки из оранжевого короба. Пели почти забытую «Синюю птицу удачи», и «Осень», и «Я остаюсь», и «Ночью по лесу идет сатана…», и еще много чего.

— А я смотрю, Сема, — трещала Наташка, не отходившая от Лыки, — а это вовсе и не Сема, знаете, как я испугалась.

— Да чем мы похожи? — смеялся Гена. — Ничем не похожи, только куртки одинаковые.

— Ну да, — не соглашалась Наташка, — здоровые оба, вот я и перепутала.

Между песнями все наперебой делились пережитыми впечатлениями. Остававшиеся на берегу слушали об опасных приключениях в тумане Чертова угла. Блуждавшие в лесу узнали о спорах в лагере.

Не было у костра только Лехи и Антона, ушедших в Чудьево за милицией. Да грустили связанные Витек и Мессер.

А у скаутов был настоящий праздник, им наконец улыбнулась фортуна, и в этот вечер их ждала еще одна приятная новость.

— Лежим у костра, — рассказывал Гена, — а Никита мне говорит: «Смотри, Несси плывет» — «Какая тут Несси, она брюхом за камни заденет», — это ему Сашка, он у нас сейчас в лагере остался, вещи стеречь. Я посмотрел — точно, морской змей. Влезли в байдарку и выловили его. Смотрим — тройка, почти новая, только дырявая сбоку. Но днище цело, и под ним воздух остался, вот она и плывет кверху брюхом. Только брюхо и видать. Змей, да и только. Мы ее к берегу прибуксировали. Я говорю: «Это, наверное, ребят, у которых я в палатке ночевал, когда в лесу заблудился». Ну мы тут как-то погуляли маленько, и я потерялся — далеко ушел.

— А мы его полночи с Сашкой искали, орали, — вмешался Никита.

— Знакомо, — Семен критически глянул на Женьку и Лыку.

— Это когда вы за вторым перекатом стояли, — продолжал Никита, — а мы впритык перед третьим. Ну я, говорю, заблудился, устал и вышел прямо к вам в лагерь. Я в палатку заглянул, в ближайшую, — пустая. Ну я и лег спать до утра.

— Понял, Вовик, — перебила рассказчика Наташка, — а ты говорил, что я так храплю.