— Как же может быть иначе, для этого есть все основания, — фыркнула она в ответ миссис Хэмпшир. Глаза ее при этом настойчиво следовали за молодой парой, словно хищник выслеживал добычу. — Ее происхождение говорит само за себя. Вы же помните, я очень хорошо знала Джона и Маргарет Трент.

— Да-да, разумеется, — согласилась, в свою очередь, миссис Хэмпшир, пухлая любезная дама с седеющими волосами и влажными ясными глазами, которые вечно шныряли по сторонам и все замечали. Что бы ни происходило в зале, что бы ни обсуждалось в среде таких. же, как она, кумушек, все это принималось ею к сведению и шло в ход, когда она наконец получала возможность предаться своему любимому занятию — посплетничать и перемыть другим косточки. В общем-то миссис Хэмпшир была добрая женщина. Она приходилась Элизабет дальней родственницей и была взята в дом Трентов в качестве компаньонки, после того как три года назад похоронила мужа и осталась не то чтобы совсем без средств, но все же в весьма затруднительном положении. Полная благодарности Трентам за место, совершенно очарованная их домашним укладом, миссис Хэмпшир с удовольствием исполняла свои обязанности, которые позволяли ей не только получать хорошее жалованье, но и посещать самые изысканные лондонские праздники. Все это заставляло ее искренне восхищаться Элизабет и, более того, очень гордиться ею. Поэтому слова, обращенные к леди Эванс, были совершенно искренни, в них звучала неприкрытая гордость.

— Без сомнения, происхождение Элизабет и ее положение в обществе самые наилучшие, моя дорогая, именно так, как вы сказали, и ее состояние… Да, она получила все после смерти сэра Джона. И к тому же должна сказать, что при жизни Джон окружил ее особой заботой, предоставив все, что нужно. — Тут миссис Хэмпшир удовлетворенно улыбнулась. — Эта девочка всегда получала только все самое лучшее.

Леди Эванс в ответ кивнула и повернулась в другую сторону, чтобы не упустить из виду белокурую девушку, которая в этот момент ослепительно улыбалась своему партнеру, идя с ним под руку к золоченому дивану в другом конце гостиной. Леди Эванс попыталась представить, что за рискованный комплимент отпустил ее партнер, если заставил девушку так обворожительно улыбаться.

Элизабет между тем совершенно не подозревала о том, что является предметом столь обстоятельной беседы. Она полностью была поглощена собственными маленькими проблемами деликатного свойства, которые ей приходилось решать незамедлительно и тактично.

— Уверяю вас, мисс Трент, я буду очень огорчен, если вы сейчас же не обещаете мне следующий танец. Неужели своим отказом вы захотите причинить мне боль? Я умоляю вас дать согласие. — Томас Пенриф пылко сжал руку девушки и стал с жадностью всматриваться в ее лицо. Элизабет смотрела на него невинным взглядом.

— Но, лорд Пенриф, боюсь, что вас может утомить мое общество. И представьте, что я буду тогда делать в полном одиночестве? Нет, я думаю, для того чтобы продолжить нашу дружбу, мне следует отклонить ваше галантное предложение. Но я сочту за честь, если вы нанесете мне утренний визит завтра или послезавтра. — Она снова улыбнулась ему своей лучезарной улыбкой, и это заставило молодого лорда Пенрифа вспыхнуть от удовольствия.

Между тем Элизабет продолжала с прежней обходительностью:

— Теперь вы видите, как велико мое желание продлить нашу дружбу? Если разделить ее на маленькие порции, она может продолжаться бесконечно долго. Но все же я с ужасом думаю о том дне, когда вы меня покинете!

Она грустно опустила ресницы, но в то же время от него не ускользнула веселая улыбка, как бы невзначай тронувшая ее губы. Тогда Пенриф все понял и весело засмеялся.

— Вы столь непредсказуемы, Элизабет, что я всегда буду вас обожать, но теперь, когда все мои комплименты совершенно бесполезны, я больше не буду вам докучать.