— Ушли за холм, — сообщил вернувшийся к наблюдению за окрестностями Фролов.

— Значит, и нам пора. Двигаемся как ежики во время брачных игр.

— Это как?

— Остоежненько.

Все довольно заулыбались, оценив незамысловатую шутку. Пройдя еще метров сто, группа вышла к блокпосту на дороге. Привычно разбросанные на асфальте дороги штабеля железобетонных плит и два передвижных вагончика на резиновых колесах. Нехитрая заготовка смертельной ловушки для нежелательных гостей. Нарком вопросительно посмотрел на команданте и, дождавшись одобрительного кивка, змеей скользнул вперед. Через семь-восемь минут Лаврик махнул рукой из проема вагонных дверей. Отряд короткими перебежками по одному добрался до убежища. Три трупа лежали в дальнем конце.

— Ничего сложного, двое так и не проснулись. Все наркоманы.

— Это упрощает нашу задачу, — подвел итог данным разведки боем Клерк.

Фрол, спрятавшись в укрытии между плитами, рассматривал в бинокль институтский корпус с подсобными строениями. Прямо перед шлагбаумом, широко расставив ноги, стоял часовой. В зеленой кроне деревьев проглядывала крыша сторожевой вышки, и наблюдатель пытался безуспешно понять, есть там часовой или нет. Ошибка в серьезном вопросе всегда оплачивается кровью, причем своей, не донорской. Бывалый и Клерк раздели трупы и были заняты оттиранием пятен крови с брони. Гора выглядывал в дверь, сторожил тыл, а юный диверсант Лаврик переводил дух и разбирался с трофеями.

— Гости к нам! — вполголоса крикнул Раскатов. — Фрол, давай к нам, скорей!

Но тот не успел. Зацепившись за прут железной арматуры, торчавший из раскрошенного бетона, он резко дернулся и намертво застрял между плитами. А стая обнаглевших от безнаказанности слепых псов была уже здесь.

— Выручайте, братцы! — громко крикнул злосчастный наблюдатель.

— Заткнись! — гаркнул дружный хор.

— Да, да, я помню, именно так меня звали дома до школы. А в первом классе я узнал, что у меня другое имя и даже есть фамилия.

Способность шутить в любое время очень хорошее качество. Оно напоминает окружающим, как им будет без тебя скучно, тоскливо и одиноко.

— Лаврик, Гора, киньте собакам мяса, да подальше кидайте! — скомандовал Клерк.

— Да какое такое мясо? — недоуменно спросил богатырь, красавец, но тугодум Раскатов.

— Только мы его крошить не будем, выкинем большими порциями, — прохрипел Нарком, подтаскивая к двери тело зарезанного им наркомана. — Взяли, раз, два, три!

Раскачав труп, они бросили его на площадку перед дверью. Следом полетели два других. Большинство псов набросились на дармовщинку, но три твари продолжали лезть между плит к неподвижному Фролу.

— Держись там, не стреляй, шум поднимем, все тут в чистом поле и ляжем.

— Какое «не стреляй», мне до автомата не дотянуться, — прорыдал Фрол. — Делайте чего-нибудь, не дайте помереть живой душе страшной смертью.

— Ну, вся стая на площадке перед нами, ваш выход, артист! — Клерк вытащил из рюкзака украденный им ранцевый огнемет. — Поддержи меня огнем из «Молчуна», — скомандовал он Бывалому.

Струя пламени вихрем прошлась по поляне. Звонко бренча, покатились по полу стреляные гильзы от «Хеклер-Коха» с интегрированным глушителем. Завыли в предсмертной тоске заживо сгорающие псы, ибо нет живому существу спасения от напалма, и ни одна армия мира не берет в плен огнеметчиков.