Стрелки ощутили переломный момент. Ура, мы ломим, гнуться шведы! Еще немного, еще чуть-чуть. Фанат щелкал переключателем огня на режим гранатомета. Я выпустил свой магазин и по привычке, хотя и не ожидал ответного огня, перекатился за станину какого-то хитрого прибора и начал лихорадочно искать бронебойные патроны.

Панда зубами содрал повязку с правой руки. Прижав «винторез» локтем левой руки к боку, он подошел к проему двери. Бросив короткий взгляд в коридор, он сказал очень по-русски, но совершенно не по уставу:

— Отвали.

Велик русский язык, язык межнационального общения. Хохол Стацюк отлично понял китайца Тая. Сделал, конечно, как всегда по-своему и просто присел на корточки в дверном проеме, освобождая более опытному товарищу с мощным оружием оперативный простор. Дубль два, подумал я. Тот же шаг в бок на открытое пространство из-под укрытия стены с одновременным и неумолимым подъемом ствола. В прошлый раз выброс пламени опередил выстрел, сейчас они слились воедино. Микола вдернул Панду в безопасную зону. Стены коридора раскалились от жара. Теплые волны доходили даже до меня. Микола, не нормативно выражаясь, колол в нашего лихого снайпера все, что было в аптечке — противошоковое, обезболивающее и вообще все подряд. Изредка он протирал себе глаза, и я понял, что нашего неунывающего хохла пробрало до слез.

Гиганту надоело стоять неподвижной мишенью, он определил, откуда исходят жалящие удары, да и есть ему, наверное, захотелось, а тут столько еды под ногами крутиться, и он двинулся к нам. Серега два раза успел выстрелить из гранатомета. Старина Гудериан, это полководец такой прошлого века, говорил в свое время «победа добывается железом и кровью, и надо экономить второе за счет первого». Умный был дядька. Дай такому железо Урала, и он захватит весь мир. Согласно его заповедям, мы не экономили ни свинец, ни сталь. Три очереди, сойдясь в единую точку, ударили гиганта под сгиб нижней лапы и оторвали ему ее. Туша завалилась на бок. Остальное было делом техники. Огонь прогорел и в зале и в коридоре. Очереди грохотали непрерывно и завывания гиганта становились все жалобнее и глуше.

Я подошел к караулу у дверей. Панда лежал без сознания, намертво сжав челюсти. Микола подобрал его винтовку и стоял у двери, не зная, что предпочесть свой родной автомат или чужое незнакомое оружие. Я отобрал «винторез» себе и снял с пояса стрелка четыре запасных обоймы. На всякий пожарный случай, перезарядив оружие, шагнул в коридор. Перила на лестнице скрутились в узел. В бетонных ступеньках, превратившихся от жара в пыль, торчали оплавленные прутья арматуры. Кажется, наш сержант достал желтенького. Наступившая тишина свалилась, как гигантский комок ваты. Сначала я помотал головой, пытаясь понять, что со мной, а потом стукнул ручкой ножа по стене. Услышав скрежещущий звук, я понял, что с ушами все в порядке, просто стало тихо. Я развернулся и пошел к остальным.

Все ушли еще дальше в зал, обступив тело поверженного гиганта. Наши фонарики не могли захватить его лучом целиком, и поэтому каждый видел только маленький кусочек, не представляя картины в целом.

Гордый Акелла взгромоздился на тушу и победно завыл. Герда сидела внизу и радостно виляла хвостом. Она гордилась. Девочки очень хитрые существа. Они всегда согласны помахать хвостиком победителю. Под ногами, перекатываясь, гремели гильзы.

— Надоели мне эти приключения. Надо выбираться скорее. Панда совсем плох.

— До завтра до вертолета дотянет? — поинтересовался Алексей.

— Не знаю, я же не доктор.

Все вспомнили Лекаря. Какой-никакой, а специалист.

— Надо уходить, пока путь свободен.