Мы возвращались все измученные и искусанные. Только быстрая регенерация не позволяла нам умереть в песках. Слабых девочек пустыня убивала ещё в первые месяцы жизни там. Выживали лишь сильнейшие. Но даже годами вылавливая этих тварей в песках, я продолжала испытывать страх при виде змей.

Снова хрустнула ветка, кто то удалялся.

Посидев ещё немного, я принялась грызть сухарь. Он был невероятно вкусным. Яблоко решила убрать в свой рюкзак на потом. Я с детства просто обожала их. У нас на острове яблонь никогда не было, но время от времени приплывали корабли торговцев и привозили этот фрукт. Стоили они немало. Чтобы получить хотя бы пару яблочек, я днями ныряла на мелководье за раковинами и собирала жемчуг, чтобы потом обменять на обожаемое лакомство. Плавала я отменно, за что и получила прозвище от бабушки. Она называла меня «лягушонком».

Лягушек у нас, конечно же, тоже не было, всё же морская вода для этих смешных животных губительна, но прозвище мне нравилось.

Яблоки – это самое яркое счастливое воспоминание из детства. Их неповторимый вкус и аромат. Бывает, надкусишь кусочек, и в воздухе появляется ни с чем не сравнимый запах.

Запах зелёных яблок – аромат безграничного счастья.

Улыбнувшись сама себе, я сложила свою невероятную находку в рюкзак. Для яблок время ещё придёт, например, отпраздную переход на сторону Севера. Всё остальное оставила, решив организовать себе небольшой пир.

Что то откладывать на потом, кроме яблока, смысла я не видела. Не поем сейчас, сил на это потом у меня просто не останется. Глупо умирать от голода с едой в кармане. Вот я и ела. Мясо отложила на последнее. Оно было сухим и жёстким, так что хватило его надолго. Постепенно разжёвывая кусочки, наслаждалась вкусом.

Думать, чьё это мясо, мне не хотелось.

Глава 2

Наевшись, я снова впала в сонное беспамятство. Туман укутывал, словно теплое одеяло. Где то послышался шорох и покатился камешек, но открыть глаза уже не смогла. Веки отяжелели, словно чугунные.

Мне снилось подземелье гуронов.

Мрак и постоянная вонь немытых гниющих тел. Крики, стоны. Плачь мужчин, потерявших всяческую надежду на спасение. Они плакали, умирая, а умирали они долго. Гуроны умели пытать неделями и месяцами, пока жертва не сходила с ума от боли и отчаянья.

Эт