Луна, конечно же, шутил. Во всяком случае, пытался шутить. Да только было совсем не смешно. В каком-то смысле он прав. Больше я никогда не смогу ездить на метро как обычный житель Нью-Йорка. Стоит мне там появиться, как все вокруг начнут пальцем показывать на супермодель Никки Ховард. Может, носить большой плакат с надписью: «На самом деле я не она. Автографы не даю»?

Наверное, я достаточно жалко выглядела, поскольку в следующую секунду Габриель дружески сжал мои плечи и произнес со вздохом:

— Не переживай. Я тебя подвезу.

И он широким жестом указал на бледно-зеленый скутер, припаркованный на подъездной дорожке, ведущей к дому Никки. Представляете, скутер! Самый лажовый вид транспорта во всей вселенной. Для американских подростков — уж точно. Но Габриель не был американцем. И он просто не знал, что в Америке ни один нормальный парень ни за что не сядет на скутер.

— У меня и шлемы есть, — успокоил он, ошибочно приняв мой ошарашенный вид за элементарную боязнь.

— Ладно, — сдалась я. Только бы убраться подальше от визжащих фанаток Никки Ховард, которых все еще сдерживали на пару Карл с перепуганной монахиней, и ее сумасшедшей соседки Лулу, и ее многочисленных поклонников, и ее дома, и огромного рекламного плаката на стене здания. Главное — поскорее увидеть маму с папой. А как я до них доберусь, не все ли равно?

— Держи, — скомандовал Габриель, протягивая мотоциклетный шлем из багажника скутера. Слава Богу, я сумела надеть его так, что он не давил на швы.

Габриель подсадил меня на скутер и показал, куда ставить ноги. Потом он уселся за руль и крикнул:

— Хватайся!

Насколько я поняла, мне надо было обнять Габриеля за талию. Господи, я ведь ни разу в жизни парней не обнимала. Ну… не считая, конечно, всех тех, кто появился в моей жизни в последние двадцать четыре часа. Не успев окончательно смутиться из-за предстоящих объятий, я заметила, что нескольким школьницам удалось-таки вырваться из рук Карла и монахини-учительницы. Девочки бежали к нам с криками: «Никки! Никки!»

Габриель поспешно завел мотор. Скутер дернулся, и я схватилась за него, чтобы не упасть.

— Поехали! — воскликнул Габриель.

Мы рванули вперед.

Глава двенадцатая

Я провела на Манхэттене всю свою жизнь. Пробовала китайские пельмени в Чайнатауне, а, в Маленькой Италии — пиццу из настоящей печи. Забиралась на самый верх небоскреба Эмпайр-стрит-билдинг, а также на статую Свободы. Выяснила биографии моих предков вплоть до их прибытия в Америку (из Англии с папиной стороны и из Венгрии — с маминой) через остров Эллис, что в устье реки Гудзон. Часами пропадала в «Стрэнде», который по праву считается самым большим букинистическим магазином в мире. Я тоже завтракала у «Тиффани»: купила бублик в киоске рядом с магазином, когда мы ездили на экскурсию в Музей современного искусства. И в самом деле видела там картины Вермера! (Сложно поверить, что такое вообще возможно без использования компьютерной графики.) Каталась на катамаранах в Центральном парке и на коньках — в Рокфеллер-центре. Мне довелось посетить Всемирный торговый центр, пока он был еще в своем первозданном виде, до появления «нулевой отметки». Но я никогда, никогда не ездила вдоль Четвертой авеню на скутере за спиной у симпатичного парня. И знаете что? Очень даже неплохой способ передвижения по городу! Ни в какое сравнение не идет с моими прежде любимыми метро или пешей прогулкой. Даже несмотря на то, что из-за сильного ветра из глаз потекли слезы, а Козабелла, спрессованная между моим животом и спиной Габриеля, пребывала в мрачном настроении, было так весело проезжать пробки насквозь, опережать курьеров на велосипедах, проскакивать почти на красный свет.