— Как дела, Никки? Сколько лет, сколько зим! Тебе как обычно?

— Знаешь, у меня амнезия, так что понятия не имею, что я обычно пью. — По-моему, я повторяла фразу про амнезию весь вечер, потому что каждую минуту ко мне кто-нибудь подходил и радостно восклицал: «Привет, Никки! Помнишь меня? Я Джоуи/Джимми/Джонни/Ян из Парижа/Дании/Ист-Хэмп-тона/Лос-Анджелеса».

Бармен налил воды в бокал на длинной ножке и, украсив его витым кусочком апельсиновой цедры, подтолкнул в мою сторону. Если не знать, что в нем простая вода, можно было подумать, что там мартини, только не с традиционной оливкой, а со спиралью апельсиновой цедры.

— У нас это называется «коктейль Никки», — подмигивая, сказал бармен. — Во всем городе только бармены знают, что ты пьешь простую воду. Тебе алкоголь нельзя из-за гастрита, помнишь? Ну и, конечно, потому, что тебе еще нет двадцати одного года, — добавил он.

Я ухмыльнулась, начиная понимать, что не так уж все плохо в моей нынешней жизни. Хотя еще несколько часов назад такая мысль ни за что бы не пришла мне в голову.

— Спасибо, — поблагодарила я и, отпив глоток фирменного напитка Никки, посмотрела в сторону танцпола.

Хотя было уже два часа ночи, народ валил толпами. Посреди недели!.. Наверное, тут всегда так. В набитом битком баре удалось усесться только потому, что какой-то поклонник Никки галантно уступил свой табурет (естественно, в обмен на автограф). Когда у меня первый раз попросили автограф, я чуть было не написала «Эм Уоттс», но быстро сориентировалась, и в итоге получилось «Никки Ховард». Целый вечер я раздавала автографы направо и налево, и вскоре это стало уже привычным делом. На танцполе дрыгался народ, загипнотизированный ритмом техно. В мельтешащих вспышках цветных огней и клубах дыма было практически невозможно разобрать лица танцующих. Я знала, что где-то там находятся Лулу, Брендон и Джастин, окруженные толпой «лучших друзей Никки» (число которых неуклонно росло в течение вечера).

Тусовка началась еще в пентхаусе, потом у нас состоялся грандиозный ужин в одном из модных ресторанов (владелец заведения лично подошел к нашему столику, чтобы пожелать мне, в смысле Никки, скорейшего выздоровления), и в итоге мы очутились в «Тоннеле». Лулу так радовалась по поводу вечеринки, которую специально готовила для меня в качестве сюрприза, что я просто не смогла огорчить ее отказом. Я даже не стала сопротивляться, когда Лулу потащила меня в гардеробную Никки, чтобы выбрать подходящий наряд для вечера. Благодаря ее усилиям я восседала за барной стойкой «Тоннеля» в черных полусапожках на шпильках, коротком черном топе с низким вырезом и блестящей золотой юбке. Боюсь, я напоминала проститутку, которую видела однажды на обочине Вестсайдского шоссе. Впрочем, чтобы не обидеть Лулу, я промолчала.

— Скучаешь? — Лулу внезапно вынырнула из-за дымовой завесы. На ней красовались золотые полусапожки и золотой топ, которые эффектно контрастировали с черной юбкой. Пышные прически, которые она соорудила на наших головах, были высотой, по-моему, сантиметров десять, не меньше. Свои произведения Лулу назвала «вечеринка в стиле восьмидесятых». Самое интересное, что из всего клуба только мы вдвоем выглядели таким образом.

— Да нет, что ты! — уверила я Лулу. И добавила: — Вообще-то, мне пора домой. Я завтра в школу собираюсь.

От изумления Лулу открыла свой крошечный рот, прямо как голодный птенец.

— О боже! — воскликнула она. — Я совсем забыла про школу. Ты, наверное, меня убить готова.

— Нет, конечно, — успокоила ее я.