Кипя от злости, я начала рисовать в ноутбуке. Нарисовала крошечного пуделя, похожего на Козабеллу. Кстати, Лулу вчера обещала присмотреть за Кози, пока я буду в школе. Бедняжка и скулила, и плакала, увидев, что я ухожу без нее. Не надо быть опытным собаководом, чтобы понимать: Кози страдала. Не уж-то Никки вечно носила ее с собой? Дело в том, что Козабелла воспринимала любую попытку оставить ее дома как личную обиду — не меньше. Я представила, какой бардак ждет меня дома. Вряд ли Лулу ответственно подойдет к моей просьбе. Скорее всего, весь вечер я буду отмывать ковер. Впрочем, мои новые руки все равно пора приучать к работе, а то прямо никакого толку. Я даже жалкого пуделя не могла ими нарисовать. Интересно, Никки хоть что-нибудь делала своими руками? Кроме маникюра.

— Никки. — Услышав шепот, я обернулась в надежде, что это Кристофер. Как выяснилось, меня звала Уитни Робертсон. Она улыбалась. Нормально? Уитни улыбалась! Мне! На мою парту приземлился скомканный листок бумаги — записка от Уитни. Я прямо не знала, что делать. Линдси, ее подруга (тоже из «ходячих мертвецов»), приветственно помахала рукой. Она тоже улыбалась. Не задумываясь, я инстинктивно улыбнулась в ответ. Мама дорогая! Я только что улыбнулась «ходячим мертвецам»!

На листке причудливым почерком было выведено: «Добро пожаловать в нашу школу! Мы тебе очень рады. Меня зовут Уитни Робертсон. Повторюсь за другими, но я твоя самая большая поклонница. Ты наверняка часто это слышишь, но, поверь, я говорю от всего сердца. Я еще помню твои первые фотографии в журналах. Видно, тебе необычно снова учиться в школе. Я просто хотела поприветствовать тебя. И если пойдешь сейчас на завтрак, то у нас всегда найдется для тебя место. Мы сидим у салатной стойки. Уитни». В конце записки значился номер ее мобильного.

Я долго смотрела на записку. Множество различных вариантов ответа проносилось в голове, пока я снова и снова пробегала ее глазами. Первым делом захотелось скомкать листок и швырнуть Уитни прямо в лицо. Потом я решила написать в ответ, что, мол, наслышана, что из себя представляет Уитни на самом деле. И добавить, что не сяду за их стол, даже будь они последними людьми на планете Земля. В итоге я не сделала ни того, ни другого. Под одной простой причине, какой бы странной она ни казалась. Я знала, что Никки в жизни бы так не поступила. Только не подумайте, что я пыталась вести себя в стиле Никки Ховард. По крайней мере, не в школе. Правда, теперь я и есть Никки. Черт, как же все сложно. Не станет же она переживать из-за записки от какой-то дуры. Ведь, если честно, мне было глубоко наплевать и на Уитни, и на ее идиотское стремление выделиться. Гораздо больше беспокоил Кристофер: он по-прежнему смотрел прямо перед собой. С другой стороны, проигнорировать записку Уитни вроде как невежливо. Наживу себе врага (хотя фактически мы с ней уже давно враги). Поэтому пришлось, изящно откинув волосы в сторону, обернуться к ней с улыбкой. И тут произошло такое!.. Я вогнала Уитни Робертсон в краску. Вот это да! Покрасневшая от удовольствия Уитни улыбнулась в ответ и помахала. Линдси последовала ее примеру. Потом, шепнув: «Звони!» — Уитни жестом показала, будто держит в руках сотовый. Я снова улыбнулась. Вопреки моим опасениям роль Никки иногда оказывалась не такой уж и сложной.

Не успел прозвенеть звонок, как Уитни была тут как тут. Я даже не успела обратиться к Кристоферу с каким-нибудь невинным вопросом вроде: «На этом уроке всегда так скучно?» Приклеилась ко мне как банный лист.

— Вчера вечером показывали о тебе сюжет, — начала Уитни. — Представляю, как ужасно, когда ничего не помнишь.

— Ну почему же, кое-что помню, — ответила я, собирая вещи с парты. К примеру, я отлично помнила, как в женской раздевалке Уитни с подружками каждый раз высмеивала мое нижнее белье. На мне были удобные шортики, а не кружевные ниточки «Виктория сикрет», как у них.