— Что, — раздался тихий голос Тай, — тоже не спится?

— Вроде того, — ответил я. — Пошли погуляем? — пришла мне в голову шальная мысль.

— Романтическое свидание в ночном городе? — рассмеялась негромко Тай. — Шучу, шучу, не смотри на меня так. Пошли.

— Романтика на задании — грех, караемый провалом! — сурово сообщил я, сдерживая смех.

Бесшумно одевшись, мы покинули здание как настоящие авантюристы — через окно. Моих способностей в области стихийной магии хватило на то, чтобы сделать воздух под нашим окном второго этажа как бы гуще и смягчить падение.

Ночь в Горках оказалась безлюдной и тихой — не такой, как в той же Соколиной Твердыне или в городке при Обители: там не спали никогда. Здесь же в это время суток на улицах можно было встретить лишь редких стражников, с которыми мы предпочитали не сталкиваться.

— Какой-то он странный, Нерре этот, — прервала тишину Тайсама.

— Ага, — согласился я. — Как мы.

— Он?.. — удивилась девушка, но продолжать не стала. Все же чужой город, еще кто подслушает.

— Угу, — вновь подтвердил я. — Он тебе подарок передал небольшой. Одноразовый.

— Какой?

Я протянул ей маленький пузырек с каплями. Тайсама приняла его осторожно, зачем-то подняла кверху, рассматривая. Наверное, на свету луны или фонаря. Основными эмоциями ее были непонимание и интерес.

— Что это? — спросила она.

— Капли, для глаз. Надо употребить за эту неделю, действуют двое суток. Меняют цвет глаз на черный.

— То-то я думаю, почему у Нерре глаза черные, — задумчиво протянула Тай, принимая подарок. — Интересно. Жалко, что так недолго. А то знаешь, как мне осточертела эта вуаль! Ладно, надо использовать.

— Тай.

— Что? — повернулась ко мне девушка.

В какой-то миг она показалась мне особенно красивой — хоть я не мог видеть ее в полной мере, во всех деталях… Помотав головой, я сбросил наваждение: наверняка очарование города на меня действует. Как пить дать Нерре постарался и придал городу такие свойства.

— Что ты чувствуешь, когда слышишь слово «Абатта»?

Девушка ответила, не особо задумываясь:

— Дом. Странно, да? Города уже нет много веков, да я ни разу и не видела его… Еще печаль и грусть.

— Абатта будет жить, — тихо сказал я.

— Абатта будет жить, — повторила Тай. — Откуда это? Какая-то знакомая фраза.

— Легенда об Абатте, помнишь? — усмехнулся я. — Отложилось в памяти.

— Вспомнила…

Мы забрались на крышу какого-то высокого здания, что изобиловало многочисленными выступами и балкончиками. Такая тренировка показалась нам нелишней… Там просидели молча почти всю ночь. Ушли лишь когда Тайсама, вздохнув, сообщила о наступлении рассвета. Спать не хотелось ни мне, ни ей: может, просто организмы привычные, может, все тот же Нерре помог. В итоге мы так и не увидели снов этой ночью…

Утром, перекусив и полюбовавшись на сияющую физиономию выспавшегося Ширры, мы выступили из города, не желая больше терять времени. Хорошего понемногу. Нам предстояла дорога не слишком дальняя, но отнюдь не такая гостеприимная, как этот многолюдный тракт. Тайсаме и мне это было по душе: и я, и она выросли среди лесов и в детстве вдоволь по ним полазили. А вот наш пустынный друг мрачнел с каждым мгновением.