Присовокупив к этому громкое дело о чиновниках-взяточниках и разгром наркозаводов с тварями, вырисовывается картина шикарной работы столичного жандармского управления. Мой начальник с большой долей вероятности получит высокое назначение уже не на городском, а на имперском уровне. А я, сверкая новыми генеральскими погонами, займу его место.

— Ну, а мне с парнями что светит? И господин полковник, вы уж определитесь, как ко мне обращаться. То выкаете, то тыкаете — слух режет.

— Упрёк принимается. Тогда на «ты», Родя, — усмехнулся Юрий Евдокимович. — Как со своим человеком и… подчинённым. Бумажечку о сотрудничестве подписать тебе всё же придётся. Знаю, что отнекиваться сейчас начнёшь, но по-другому вас всех скоро прижмут. Ты, Феклистов, Гололюбов и есаул Кудрявый будете официальными агентами, о которых знаю лишь я и Беда. Никого не забыл? В нужный момент я смогу козырнуть подобными бумаженциями и спасти вас от каторги.

Поверь, такое рано или поздно случится, так как намерен задействовать вашу шайку в очень скользких делах. Наркотики, торговля оружием, предатели среди одарённых… В общем, будете по моей наводке появляться лишь там, где сам светиться не имею права.

Все ваши заслуги буду приписывать себе, поэтому славы и наград не обещаю. Но на законную добычу, как в случае с майором Дуловым, буду закрывать глаза. Даже с легализацией её помогу, если возникнет необходимость. Командир, — повернулся Краснов к Беде. — Хочу и с тебя немного паутину стряхнуть. Возьмёшь под своё крыло тайную группу начинающих агентов? Поднатаскать их надо основательно. Да и остудить горячие головы вовремя, если необходимость возникнет. Поработаешь наставником и связным между мной и ими?

— Кто командир группы? — сразу же спросил старик.

— Родион Булатов, конечно. Ну, а ты при нём консультантом состоишь с правом серьёзного голоса. Как бы в сторонке останешься, но руку на пульсе по первости держать нужно будет крепко.

— Хорошо, Юра. Ребята все правильные, так что не зазорно опыт молодым передать. Только вот с есаулом незнаком.

— Тоже стоящий, — пояснил полковник. — Но чисто армейский рубака, и в нормальном диверсионном деле слабо разбирается. Уверен, общий язык найдёте.

— Кажется, моего согласия вы ещё не получили, а уже и группу создаёте, и должности в ней раздаёте, — усмехнувшись, проговорил я. — Рано. Я, конечно, как бы понимаю, что деваться теперь некуда, но очень уж смущает вопросик один. К чему такое доверие на наши с товарищами грешные головы свалилось? Практически неподготовленных сопляков в статус спецагентов на ровном месте обычно не вводят.

— Не только на ваши, — помрачнел полковник. — Историю хорошо знаешь? Что случилось сто восемнадцать лет назад?

— Ну… Великое Размытие Границы на ум только приходит.

— Верно, Родион. Многие начинают забывать, что оно случается каждые сто двадцать лет. Точнее, как бы помнят, но людям свойственно самоуспокоение. Многие считают, что больше подобного не повториться: мы ведь намного с тех пор сильнее стали. Так что у нас осталось два года. Скоро начнётся полный бардак. И чем больше будет таких тайных групп, как твоя, тем легче будет наводить хотя бы относительный порядок.

— Поэтому и в Академии изменили учебный план?

— Поэтому. Скоро вас начнут магически натаскивать серьёзно. Но учти, я этого не говорил.

— Естественно. Но сразу же возникает другой вопросик. Как трактовать интерес Аничкова к моей персоне? Вы же с ним, видно невооружённым глазом, в контрах.