Глава 4

Не успели мы выйти из Академии, как на её лестнице нас догнала Ксения Сурина.

— Мне мальчишки с кафедры сказали, что ты с Сенькой подрался! — слегка запыхавшись, выпалила она, рассматривая меня. — Цел? Не сильно досталось?

— Сеньке если только, — усмехнулся Книгин. — Теперь у этого придурка долго в ушах звенеть будет.

— Правда? А то я недослушала и побежала вас догонять. Привет, Родя! Извини, что сразу не поздоровалась.

— Привет, Ксюха! — приобнял я девушку и чмокнул в щёку. — Как отдохнулось?

— Да какой там отдых⁈ Все каникулы в лавке родителям помогала. Дни считала, когда обратно вернусь. За эти два года сильно отвыкла от прошлой жизни.

— У меня то же самое, — подтвердил Серёга. — Вроде и рад родственников видеть, а мыслями всё равно в нашей Академии.

— Ну, а меня, Родечка, — раздался за спиной ехидный голосок Лидки Хвостовой, — ни приобнять, ни поцеловать? О каникулах даже не мечтаю, чтобы спросил! Совсем зазнался и променял демонских филологов на историков!

— И тебя обниму с удовольствием! — рассмеялся я. — Щёчки алые тоже подставляй.

— Не буду. Получается, что напросилась, — игриво закатив глазки, произнесла она.

— Значит, мысленно представь, что сделал это ещё в аудитории.

— Не буду. У меня фантазия хорошая, а я тебя в поезде в одних трусах видела.

— В очень смешных трусах, — добавила Ксения. — Я их тоже никак забыть не могу! Мальчики, а вы куда собрались?

— Вместе с вами отмечать хороший день, — пояснил я. — Вы ведь составите нам компанию?

— Подумать и немного пожеманничать, как полагается будущей аристократке, можно?

— Ну, ты жеманничай, а я пойду, — моментально ответила Хвостова.

— Эй, подруга! Так нечестно! А где девичья солидарность? Я с вами, конечно!

Найдя ближайшую летнюю кафешку под открытым небом, мы проболтали полдня, попивая вино и наслаждаясь различными десертами. Ликвидатор Сидо не оценил бы такую пустую трату времени, а я, Родион Булатов, кайфовал, находясь в хорошей компании.

Видимо, опасная практика так сблизила нас, что все стали родными. Мы до сих пор остаёмся командой, боевой группой. И пусть в силу в своей неопытности Серёга, Лида и Ксения ещё до конца не понимают всего, но я чувствую, что это так.

Можно себя поздравить. Потихонечку обживаюсь в новом мире. Уже не непонятный Родя, а человек в кругу товарищей-единомышленников. Даже два круга имеется. А одном мои «бандиты»: есаул Кудрявый, Витёк Голый и Генка Феклистов. А в другом — студенты из Академии. Генка, кстати, принадлежит к обоим кругам, и очень жаль, что его на этой посиделке в кафе не было. Узнает, что без него гуляли, однозначно расстроится.

Так оно и оказалось. Придя домой, я пересказал Феклистову о встрече с «однополчанами».

— Гад ты, Родька! — насупился он. — Не мог и меня выдернуть?

— Мог, но поленился: туда-сюда мотаться — не пару улиц пройти. А если бы тебя дома не было?

— Вообще-то не было… — признался товарищ. — Тут такое дело. Я подкатил к Кудрявому с просьбой поднатаскать меня в боевых дисциплинах. Но есаул отказался. Заявил, что характер у него вспыльчивый, и быстрее уши оторвёт рукожопу, чем научит чему-то путному.