Да! Вы — одарённые! Будущая элита Российской империи! Но никто вас жалеть не будет, несмотря на то, что каждый из вас — эксклюзивный, очень редкий экземпляр. Так что учитесь! Учитесь всему! Управлять Даром, развивать его! Стрелять, махать шашкой и читать знаки Преисподней, как родные буквы! Но самое главное — учитесь быстро думать! Порою мгновенно принятое решение может спасти жизнь получше любого оружия!

Теперь хочу рассказать, зачем вас собрала. Вы все — дети из низших сословий. Да, вам повезло родиться с Даром, и открываются серьёзные перспективы подняться на такие высоты, которые вашим родителям и не снились. Два года мы готовили вас не только в плане освоения первичных знаний, но и быть аристократами. Уметь уважать себя. Практика показала, что не все хорошо освоили уроки… Ольга Тумкина, встаньте, пожалуйста.

Полная девушка с насупленными бровями неохотно поднялась.

— Тумкина, — продолжила профессор. — Вы единственная на кафедре закончили практику с отрицательным балансом в баллах: больше десяти. Правда, и до этого тоже усердием не блистали, поэтому я не удивлена. Но воровство у своих сокурсников — это слишком!

— Подумаешь, без спросу пару банок из чужого НЗ взяла, — пожала плечами студентка безо всякого раскаяния в голосе. — Будто бы они последние у них были!

— Неважно. По итогам совещания в деканате объявляю, что вы исключены с кафедры и переводитесь в интернат при Академии.

Встревоженный гул пронёсся по аудитории. Такое у нас впервые. Да, из Академии одарённых полностью не исключают — слишком мало их рождается, поэтому ценен каждый. Но особо «одарённых» переводят в этот самый интернат. Полностью казарменное положение, без увольнительных в первый год.

Там нет перехода с курса на курс, как у нормальных студентов. Зато есть постоянный контроль за выполнением домашних заданий, серьёзная коррекция у психологов, а иногда и у психиатров. Можно проторчать в интернате несколько лет, прежде чем преподаватели решат, что недоумок набрался ума. И вот тогда он снова сядет за нормальные парты, но уже не в самой столице, а в загородном филиале Академии.

И интернат — это как клеймо. После него мало кто достигает чего-то путного в жизни, ведь титул таким редко присваивают. Только лучшим выпускникам. Такие особи серьёзным аристократическим Родам особо не нужны.

Государство к делу, конечно, пристроит, только распределять будет уже по остаточному принципу. Поэтому и рвут все ученики жилы, чтобы нормально сдать экзамены и не загреметь в интернат.

— Тумкина! — подняла руку вверх Анна Юльевна, призывая нас к тишине. — Покиньте аудиторию. За дверью вас ждёт провожатый.

Бледная деваха, явно не ожидавшая такого поворота событий, на негнущихся ногах вышла из учебного класса.

— Она лишь первая ласточка, — опять начала стращать нас профессор. — Третий и четвёртые курсы по своей сложности превосходят нормальное обучение. Вас никто не будет уговаривать стараться. Есть только два критерия: вышел на определённый уровень или нет… Ну и, конечно: выжил — не выжил. Игрушки закончились, поэтому каждого из вас ожидают сложные и порой опасные пентаграммы с иными испытаниями, способными убить при наличии плохо прокачанного Дара, слабой физической подготовки или отсутствии знаний.

По своему горькому опыту знаю, что до выпуска обязательно не дойдут три-четыре человека.