— Чем мы занимаемся? Мы с тобой, как бабы на базаре. Давай успокоимся и решим все мирным путем.
— Давай, — согласилась Вика. Выговорившись, она тоже слегка остыла. — Завтра мама обещала забрать Дашку на день, мы можем встретиться, поговорить спокойно. Все решим.
— А ключи?
— Ключи остаются в силе. Меня не доставать, заниматься ребенком и только до одиннадцати вечера, как в общежитии.
— Завтра, — Митя положил трубку и вздохнул. — Извини, Татьяна, сорвался!
— Ничего, я привыкла, что мужчины иногда матерятся, — сказала лаборантка.
Митя сидел за письменным столом Зои Павловны, грыз ручку. Перед ним лежал лист бумаги, на котором было красиво выведено: “Первая глава”. Больше на листе ничего не было.
Митя вздохнул. В следующий четверг кафедра, на которой он должен отчитываться по первой главе. Крошка просила сделать три экземпляра: один дать почитать ей, другой Маркуше, третий Анечке. Вообще-то, по всяким там диссертационным правилам, давать было положено за месяц, хотя бы за неделю. Крошка сказала, что он может дать за три дня — успеют. Значит, в его распоряжении всего четыре дня и не меньше пятидесяти страниц печатного текста. Если текста не будет, его не аттестуют, если не аттестуют, значит, выгонят из аспирантуры, если выгонят… Он представил себе искривленное злобой лицо Крошки, Маркушу в красном колпаке палача с огромным топором в руке. “Мы на вас возлагали большие надежды! А вы их не оправдали! Куда пошли две с половиной тысячи долларов гранта? На баб, на выпивку, на разврат? “— кричала Крошка, брызгая во все стороны слюной. Маркуша водил пальцем по лезвию топора, проверяя остроту. Даже под колпаком была видна его гнусная ухмылочка.
— На что пустил ты оказанное славистами доверие?
— На розовых слонов, — пробормотал Митя, давясь слезами.
Митя открыл глаза и вытер выбежавшую из правого глаза слезу. Видение исчезло. Кажется, он просто заснул, как это всегда бывало с ним в читальных залах. Он пододвинул к себе скрепленные листы — кусок диссертации, который он посылал на грант, стал вчитываться, все время с ужасом вспоминая о следующем четверге. Нет-нет, это все вторая глава. Вот она-то как раз почти готова. А для первой все это не годится. В первой должен быть обзор литературы, общие положения, теория, которой у него никогда не было да и быть не могло. Тему ему дали Зоя с Крошкой, это их теория, а не его! Ну почему бы им не пойти ему на встречу и не послушать на заседании вторую главу, которая вся такая замечательная? За четыре дня ни за что первой главы не написать!
Митин взгляд упал на коробки у окна — Зоин архив. Настя так и не разобрала его до сих пор, а назад на антресоли лень было запихивать. Так и пылились они до сих пор в кабинете без дела. Митя поднялся, подошел к коробкам. Сверху коробки были надписаны. “Открытки. Письма. Ученые записки. Статьи. Хлам. Мишура. Учебники. Елочные игрушки. Монографии. Конспекты,”— читал Митя надписи на них. Он открыл коробку с надписью “Ученые записки”…
Защитное слово предоставляется…
— Уважаемые дамы и господа, члены Ученого совета, позвольте мне на правах председателя открыть наше первое в этом году заседание. По списку у нас пятнадцать членов, на заседании присутствует двенадцать, нет троих. Кворум есть, можно начинать. Сегодня у нас защищается… — председатель совета — высокий нескладный мужчина со слишком длинными руками, которые нелепо торчали из рукавов кургузого пиджачка, взял в руки Митину диссертацию, зачитал его фамилию, имя отчество и название. |