От слов Авеля Росновского Уильям похолодел, но собрался с силами, чтобы продолжать разговор спокойно, хотя от злости барабанил кулаком по столу.

– Я понимаю ваши чувства, мистер Росновский, но по-прежнему считаю, что нам надо встретиться и обо всём переговорить. Есть пара аспектов дела, о которых, мне кажется, вы не знаете.

– Например, как вы надули Генри Осборна на пятьсот тысяч долларов, а, мистер Каин?

Уильям на секунду лишился дара речи и хотел было взорваться, но вновь взял себя в руки.

– Нет, мистер Росновский, то, о чём я хотел бы с вами поговорить, не имеет никакого отношения к мистеру Осборну. Это – личный момент, и он касается только вас. Однако я самым решительным образом заверяю вас, что не надувал Генри Осборна ни на цент.

– У Генри Осборна другая версия. Он говорит, что вы в ответе за смерть своей матери и вы не вернули ему долг. После того как вы таким образом обошлись с Дэвисом Лероем, мне в это легко верится.

Уильяму никогда ещё не приходилось прилагать столько усилий, чтобы контролировать свои эмоции. Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил.

– Могу я объяснить вам всё это раз и навсегда во время встречи на нейтральной территории, где нас никто не узнает?

– В мире осталось только одно место, где никто вас не узнает, мистер Каин.

– Где же?

– На небесах, – ответил Авель и положил трубку.

– Немедленно найдите мне Генри Осборна, – велел он секретарше и забарабанил пальцами по столу.

Ей понадобилось пятнадцать минут, чтобы найти конгрессмена Осборна, который водил своих избирателей по зданию Капитолия.

– Авель, это вы?

– Да, Генри. Я подумал, что вам это будет интересно: Каин знает всё, поэтому война теперь пойдёт в открытую.

– Что вы имеете в виду под словами «знает всё»? Вы думаете, он знает, что я замешан в этом деле? – встревоженно спросил Генри.

– Конечно, знает. Похоже, он также знает о специальных счетах, о моих акциях «Лестера» и «Интерстэйт Эйруэйз».

– Но как же он мог раскопать такие подробности? Только вы и я знаем о специальных счетах.

– И Кертис Фентон, – перебил его Авель.

– Верно. Но он никогда не стал бы сообщать Каину.

– Значит, сообщил. Больше некому. Не забывайте, что Каин работал с Фентоном напрямую, когда я выкупал у его банка группу «Ричмонд». Наверно, они с той поры и поддерживают контакты друг с другом.

– О боже!

– Вы чем-то встревожены, Генри?

– Если Уильям Каин всё знает, то игра пойдёт совсем по-другому. Предупреждаю вас, Авель: у него нет привычки проигрывать.

– У меня тоже, – возразил Авель. – А Уильям Каин не пугает меня, во всяком случае, пока все тузы у меня на руках. Продолжайте переговоры с Парфитом, но помните, что я никуда не спешу. Какое-то время позволим Каину гадать, что мы затеяли. И смотрите – ничего не предпринимайте до моего возвращения из Европы. Могу заверить вас, что после моего разговора с Каином этим утром ему стало жарко, а надо мной не каплет и голову мне не печёт. Он может делать что угодно, пока я не буду полностью готов нанести свой удар.

– Отлично, – сказал Генри. – Я буду держать вас в курсе, если случится что-то, требующее нашего внимания.

– Выбросьте это из головы, Генри, нам тут не о чем беспокоиться! Мы держим вашего друга мистера Каина за яйца, и теперь я собираюсь немного нажать на них.

– С какой радостью я буду наблюдать за этим! – произнёс Генри самым весёлым тоном.