Уильям совершенно не удивился, когда в очередном отчёте Тэда Коэна прочитал, что первое миллионное размещение акций «Интерстэйт» было сделано компанией, за которой стоит Авель Росновский, – инвестиционной корпорацией «Гарантия». Представитель «Гарантии» позже сделал заявление для прессы, объясняя причину продажи: они были озабочены будущим авиакомпании после заявления мексиканского правительства о том, что «Интерстэйт» не обладает достаточными возможностями для обслуживания своих самолётов.

Газеты раздули заявление «Гарантии», и в пятницу Федеральная комиссия по гражданской авиации запретила полёты самолётов авиакомпании до окончания тщательной проверки её наземного оборудования.

Уильям был уверен, что «Интерстэйт» нечего бояться подобных проверок, но запрещение на полёты оказалось катастрофой для пассажиров, купивших билеты на ближайшие рейсы. Никакая авиакомпания не может позволить своим самолётам оставаться на земле: они приносят деньги, только когда летают.

Положение Уильяма усугубилось тем, что другие крупные компании, интересы которых представлял «Лестер», захотели пересмотреть условия сотрудничества в будущем. В прессе сразу же отметили, что гарантии «Интерстэйт» предоставлял банк «Лестер, Каин и компания».

К удивлению многих, акции «Интерстэйт» к вечеру пятницы вновь начали расти, и Уильяму не понадобилось много времени, чтобы догадаться, почему. Догадку подтвердил Коэн: покупателем был Авель Росновский. Он продал акции «Интерстэйт», принадлежащие ему, когда они были дороги, а теперь понемногу скупал их по дешёвке. Уильям даже головой затряс в завистливом восхищении. Росновский пытался немного заработать для себя, обанкротив Каина и очернив его репутацию.

Уильям узнал, что группа «Барон» рисковала тремя миллионами, но теперь могла получить огромную прибыль. Более того, было совершенно очевидно, что Росновского не останавливала угроза потери этих денег, которые он мог списать с налогооблагаемой базы. Его единственным интересом был подрыв репутации «Лестера».

Когда в понедельник собрался совет директоров, Уильям рассказал всю историю своего столкновения с Росновским и предложил написать заявление об отставке. Предложение это было отклонено, не было даже голосования, но Уильям понимал, что, если Росновский атакует снова, его коллеги могут занять более жёсткую позицию.

Совет перешёл к рассмотрению вопроса о том, стоит ли и дальше поддерживать «Интерстэйт». Тони Симмонс убедил их, что расследование Федеральной комиссии сыграет на руку банку и что со временем «Интерстэйт» покроет все его убытки. После заседания Тони признался Уильяму, что их решение в конечном итоге пойдёт на пользу Росновскому, но у «Лестера» не было выбора, если он хотел защитить свою репутацию.

Тони Симмонс оказался прав со всех сторон. Когда КЦБ опубликовала результаты своего расследования, то объявила, что «Лестер» действовал «безупречно», а в адрес инвестиционной компании «Гарантия» у комиссии нашлось несколько жёстких слов. Акции «Интерстэйт» постоянно росли в цене и скоро достигли своего докризисного уровня.

Тэд Коэн проинформировал Уильяма, что главным покупателем был Авель Росновский.

– Чёрт возьми! – воскликнул Уильям. – Он не только получает огромную прибыль на этих сделках, но и может повторить манёвр в любое удобное для него время.

– Вообще-то, – возразил Коэн, – это именно то, что нам нужно.

– Что вы имеете в виду, Тэд? – спросил Уильям. – Раньше вы никогда не говорили загадками.

– Мистер Росновский допустил ошибку в своих оценках и нарушил закон, так что теперь ваша очередь пуститься за ним в погоню.