Я тряхнул головой, отгоняя наваждение, и, наконец, вышел. Показалось. Прав Григорий, я совсем себя извел.

Глубоко вздохнув, я вернулся в гостиницу.

— Я приехал отдыхать. Спать, ходить в театры, гулять, — пробормотал я, отдавая коту кусок рыбы.

— Конечноу, — согласился он. — Никакиу загадау и историуй.

Это было сказано таким многозначительным тоном, что с меня мигом слетело все отпускное настроение.

— Что ты имеешь в виду?

— Чтоу сказау, то и мяу, — он как ни в чем не бывало, начал есть рыбу.

— И все-таки? — я сел рядом и отодвинул от его миску. — Ты что-то знаешь, но не говоришь.

— Отдыхау. Наслаждауся. Живи, — он зыркнул на меня, лапой вернув миску на место.

Последнее было сказано без единой мурчащей нотки. Неужели он все это время имитировал кошачий акцент? Зараза шерстяная.

— Я это и собирался делать, — четко проговорил я. — Отдыхать. Наслаждаться. Жить.

Ему не удалось выбить меня из колеи. Я уже столько повидал, довел до автоматизма самые сильные защитные и атакующие заклинания и был готов к любой ситуации. Поэтому, когда вернулся Григорий с чуть ли не почасовым планом мероприятий аж на неделю, я был готов отдыхать по полной программе.

Однако червячок сомнения внутри все равно остался. Что же все же имел в виду Ли?

Хотя долго думать над этим я не стал, потому что Григорий выложил на стол два билета на вечернее представление.

На сцене выступали озорные девицы в широких юбках с перьями на шляпах. Они задорно задирали ноги, демонстрируя стройные бедра в белых чулках. При этом это не выглядело совсем неприлично, а весьма и весьма приятно.

У меня даже возникло желание познакомиться с одной из них. Той, что с короткими черными волосами, вторая слева. У нее на щеке была очаровательная родинка.

После их выступления Антипкин потащил меня дальше. Он нашел необычный ресторан, где официантки щеголяли в коротких, открывающих колени, юбках и в маленьких белоснежных, почти кукольных, фартуках.

Вернулись мы в гостиницу далеко за полночь.

На следующий день прямо с утра Антипкин потащил меня в музей на выставку новомодного художника. В галерее царил настоящий ажиотаж, несмотря на десять утра. Залы были забиты людьми, каждый подходил к картинам, что-то живо обсуждал с другими гостями, постоянно улыбаясь. В отдельном зале были накрыты столы: крошечные рюмки с игристым, бутерброды на один укус, свежие фрукты. Все было организовано по высшему разряду.

К нам с Григорием подходили дамы, подмигивали, приглашая нас на другие мероприятия. И мы соглашались. Отдыхать так отдыхать.

Так, мы и провели несколько дней. Я уже сбился со счета, сколько мы посетили музеев и ресторанов, сколько разных новых блюд я попробовал, со сколькими женщинами общался. Все смешалось в один калейдоскоп впечатлений, не давая мне ни минуты продыху.

Стабильным оставался только Ли, который неизменно ел очередную порцию тунца, спал на моей кровати и лениво потягивался. Я видел его только с утра и поздно ночью.

В какой-то момент я понял, что не могу встать с кровати и куда-то опять идти. Мне осточертела вся эта мешанина поездок и новых людей.

— Все. Хватит, — сказал я Григорию, когда тот разбудил меня утром. — Не думал, что я это скажу, но я устал отдыхать. Мне нужно поработать мозгами, а то они скиснут.

— Но в Миргороде же нет никаких преступлений, загадок и проклятий, — резонно ответил Антипкин. — Вы для этого сюда и приехали, чтобы отдохнуть. Но мы можем уехать, если прикажете.

Он, в отличие от меня, был бесконечно счастлив от насыщенной жизни.