Тем не менее я распорядился, чтобы ее выпустили. Да, я обещал, что только семнадцатого и только на свадьбу, а это уже завтра. Но раз такое дело, почему бы и нет. Зато будет занята делом, а не прыгать по койкам наделенных властью людей.

Я Блохину даже лично к карете проводил, взяв с нее клятву, что она неделю будет вести себя ниже травы, пока документы готовятся. А там — гори все синим пламенем. Никого из этих бездельников мне не жалко.

Военные прижаты, над образованием навис дамоклов меч, что там у нас осталось? Королевство Войс? Точно, пленник. Чуть не забыл про него.

Поймать возницу было делом двух минут, а добраться до стационара — десять. Здание, построенное совсем недавно, сияло белизной стен и сложным узором по портику. Колонны с выбитыми на них именам и портретами самых известных целителей и магов жизни производили неизгладимое впечатление. Тут явно работал маг с хорошими художественными навыками.

На крыльце стояли несколько студентов, живо обсуждая последние новости из мира медицины. Заметив меня, они чинно поклонились и расступились, как вода под заклинанием. Моего портрета здесь не было, но кто не знает господина архимага?

Внутри было также помпезно и дорого: зелень, кресла, лекари в белоснежных халатах с зеленым отличительным знаком. Интересно, сколько денег сюда вбухали? И досталось ли что-то другим центрам здоровья? Надо проверить бы.

Я подошел к улыбчивой девушке на стойке, окинул взглядом ее костюм, едва не лопающийся на груди, и вежливо спросил, где находится привезенный недавно пациент.

— Мы не имеем права предоставлять информацию третьим лицам, — ярко-накрашенными губами сказала она.

Признаться, я обалдел. Нет, я никогда не был против таких правил, но не с моими собственным пленником!

— Я правильно вас понял, что у меня нет права узнавать информацию по привезенному сюда иностранному гражданину, который числится по ведомостям агентом чужой страны, и доставленному стражей и помещенного в охраняемый стационар по моему приказу? Серьезно?

— Таковы правила, господин архимаг, — снова улыбнулась она.

— Позови главного лекаря. Измайлова Виталия.

— Минуту, пожалуйста, — она сформировала крошечное заклинание и отправила письмо.

Я злился. Очень. Почти до огня на кончиках пальцев, но изо всех сил сдерживал себя, чтобы не спалить тут все к чертовой матери. Правила — это, конечно, хорошо, но не до такой же степени!

Измайлов появился буквально через минуту. Он летел ко мне, на ходу набрасывая на плечи рабочий халат.

— Алексей Николаевич! Какая радость! Только о вас вспоминал! — он затряс мою руку. — Ваш подопечный уже пришел в себя и вовсю дает показания!

— И о чем же он рассказал?

— Не знаю, я его язык не понимаю, — пожал он плечами. — С ним сейчас дознаватель, у него с собой словарик есть.

— Вы до сих пор не нашли переводчика⁈

— Так это не моя обязанность. Мое дело лечить людей. Пройдемте, я вам все покажу.

Мы прошли по противно чистым коридорам и завернули в закрытое крыло. Возле стояли несколько стражей с кирпичными мордами. Увидев меня, они подтянулись и гаркнули стандартную фразу про отсутствие происшествий.

Кивнув им, мы с Измайловым переступили порог и оказались совсем в другом мире. Здесь не было надраенных полов, белого цвета и ярких светильников — эта часть больницы, которую переоборудовали под темницу. Контраст неприятно поразил меня, но сказать мне на это было нечего.

— Вот, комната седьмая, — Измайлов приложил руку к кристаллу, который сразу же моргнул зеленым, пропуская нас внутрь.

Обыкновенная палата, шесть кроватей, одна из которых занята, узкие окна и острый запах ромашкового настоя.