Высушив его заклинанием, я внимательно его прочитал, а потом посмотрел на остальных.

— А ну, выплюнули все. Живо.

— Нетьф, фы не буфем.

— Не стоит разговаривать с набитым ртом, — ласково сказал я и хлопнул говорившего по спине.

Это был главный казначей. Толстый, обрюзгший, с жирной кожей и едва не лопающимся камзолом.

— Хватит уже жрать, Давыдов. Или у тебя такая диета?

Он лихо заработал челюстями, проглотил кусок бумаги и запил все это водой.

— Вы ничего не докажете! — крикнул он, выпятив свой живот.

Я проследил взглядом за стрельнувшей серебряной пуговицей с его камзола и спокойно сел на ближайший стол.

— Давыдов, ты же меня знаешь, а все думаешь, что я шутки с тобой шутить пришел. Мы же с тобой одиннадцать лет назад о чем говорили? Что воровать нехорошо, — я подхватил со стола целый документ и пробежался по нему глазами. — А тут у вас, мало того, что хищения, так еще и растрата, на которую вы смиренно прикрывали глаза за взятки. И вот что мне с тобой делать? Не подскажешь? Я вот собираюсь вспороть твое необъятное брюхо и вытащить каждый кусочек из твоего желудка. Остальных это тоже касается.

Давыдов вздрогнул всем телом, став белее документов на столе, громко икнул и рухнул на пол как подкошенный. Впрочем, то был глубокий обморок.

— Остальные тоже падать будут? Или достойно встретят свою смерть?

Тощий очкарик неожиданно отложил папку, которую держал в руках и осторожно на меня посмотрел.

— Алексей Николаевич, боюсь, это не целесообразно.

— Как ваше имя, молодой человек?

— Крынов Максим Сергеевич, заместитель Николая Петровича Давыдова.

— Приятно познакомится. Расскажите мне свои соображения, Максим Сергеевич, почему я не должен убивать этих достопочтенных граждан?

— Все очень просто. Мы все выполняли распоряжения Давыдова, находясь под давлением собственных ошибок. Каждый из нас обладает талантом к ведению финансов, лучшие умы академии. Однако в связи с молодостью и собственной гордыней, пали жертвами сложной махинации, которая привела нас в этот кабинет. В шкафу за вами находится сейф, в котором хранятся наши личные дела. В них все подробно описано.

— Махинации? Подставились, что ли?

— Все верно, господин архимаг. Глупо и, можно сказать, по-идиотски. Нас буквально связали по рукам и ногам.

— То есть, я правильно понимаю, Давыдов обманом привлек вас на работу, заставил участвовать в других мошеннических схемах за процент?

— Нет, за то, что не выдаст нас дознавателям.

— Всего-то? Максим Сергеевич, за смелость я вас хвалю. За интеллект нет. Но спишем все на молодость, вам же тут всем и сорока лет нет, верно?

Управляющие быстро закивали.

— Тогда с вас отчет по всем махинациям. Я желаю к завтрашнему вечеру знать все финансовые нюансы за последние… сколько вы тут уже?

— Три года.

— За последние три года. С фамилиями, расписками, суммами, датами и даже банками, через которые все это проводилось. И личными делами.

— Все сделаем, господин архимаг.

— И последний вопрос, — я слез со стола, — а что вы, собственно, тут пытались съесть?

— Личные расписки Давыдова. Он сказал, что если хоть одна из них попадет вам на глаза, он уничтожит нас.

— Детали расписок помните?

— Лучше, — просиял очкарик, — у меня есть копии каждой!

— И Давыдов об этом не знал?

— Нет, — радостно ответил Крынов.

Я не выдержал и расхохотался.