В Туркестан ко мне привезли и мою дочь, которая родилась в Сибири. Сибирячка до трех лет ни разу не видела снега. Однажды и в Туркестане выпал днем снег. Белый, пушистый. Кто успел, тот встал на лыжи и два раза вокруг дома обежал, пока снег не растаял. Я гулял с дочкой на руках и хотел поставить ее ногами на снег. Крик, подгибание под себя ног, отбрасывание от себя снежков.

На третьем году офицерской службы я был уже старшим офицером отдела, несмотря на юный возраст. И все из-за высшего образования. Когда в отделе открылась вакансия, были более достойные кандидаты на ее занятие, но они не имели высшего образования. Выбор пал на меня.

Еще через год мне представилась возможность продолжить свое образование в военной академии.

Надо честно сказать, что в этом деле не обошлось и без протекции. И все из-за языка фарси. На удивление быстро я овладел арабской письменностью. Мне даже нравилось писать справа налево, выписывая плавную линию с бугорками, очень похожую на кардиограмму. Каждый большой всплеск вверх с одной или двумя черточками под углом обозначает наличие букв «к» или «г», маленький всплеск – наличие других букв в зависимости от количества точек. Одна точка внизу – буква «б» (ﺑ), две точки – буква «и» (ﻳ), три точки – буква – «п» (ﭘ). Также буквы различались и по количеству точек сверху: одна – «н» (ﺫ), две – «т» (ﺗ), три – «ш» (ﺛ). Мне нравилось выписывать «ман дар эттэхадэ джемахирэ шуруви сусиалисти зэндеги миконам» (ﻤﮞ ﺪﺭ ﻋﺗﺤﺍﺪ ﺟﻣﺍﺣﯿﺭ ﺷﻭﺭﻭﻯ ﺳﻮﺳﯿﺍﻟﺗﺳﺗﻰ ﺯﻧﺪﯕﯽ ﻣﯾﻜﻧﻢ), что в переводе обозначает – я живу в Советском Союзе.

Когда это делаешь среди своих сослуживцев, то все это воспринимается как само собой разумеющееся. Но однажды я попал на глаза нашему генералу, таджику по национальности, который видел, что я сам опрашивал задержанного нарушителя границы из Ирана. Таджикский язык несколько сходен с фарси, примерно, как русский и украинский языки. Он понимал, о чем я говорю, и был этим удивлен. После этого на совещаниях генерал не раз говорил, что очень много офицеров занималось изучением этого языка, а в таком-то пограничном отряде есть молодой русский офицер, который и занимается, и практически говорит с гражданами сопредельного государства. Естественно, в пример ставился и мой начальник, которому это было очень приятно.

Затем генерал решил перевести меня по службе в управление пограничного округа, что не очень-то улыбалось моему начальнику, и я был рекомендован на учебу в военную академию в расчете на то, что не поступлю на очное отделение и вернусь в отряд для заочного обучения. Но я поступил и не вернулся, чем сильно огорчил симпатизировавшего мне генерала и моего непосредственного начальника.

Глава 5. Об иностранных языках

В Москву я снова попал через три года после окончания училища. Руководство моей работой было довольно. Некоторое владение фарси позволяло мне делать больше, чем офицеру, не знающему языка. В качестве поощрения меня направили в военную академию с параллельным изучением иностранного языка в Московском Государственном университете.

Погранвойска имели договоренность с университетом о подготовке небольшого количества своих офицеров, участвующих в погранпредставительской работе. Провели тестирование на предмет способности к изучению иностранного языка. Давали тесты на хинди и урду, самые трудные языки.