В отряде мне выделили двухкомнатную квартиру, хотя по моему новому положению у меня должна быть трехкомнатная квартира. Квартира моего предшественника была передана одному прапорщику, обслуживающему интересы начальника пограничного отряда.

Описать выделенную мне квартиру трудно. На пятом этаже и в таком состоянии, что когда моя жена увидела это, то она села на чемоданы и заревела. Не заплакала, а заревела.

– Зачем ты привез нас сюда, – говорила она мне сквозь слезы, – я здесь жить не буду, делай, что хочешь, но я завтра же уезжаю…

Моя жена не из генеральской или министерской семьи, но такое отношение к нашей семье покоробило не только ее.

Я уже был не из молодых офицеров, а майор в возрасте, пошел к начальнику пограничного отряда и попросил трое суток на обустройство личных дел.

– Что это у вас за личные дела, на обустройство которых нужно трое суток, – спросил он.

– Первое, – ответил я, – отправка семьи к родителям жены. Второе – переадресовка туда же контейнера с личными вещами. Третье – подача рапорта об увольнении.

– Да вы что себе позволяете? – завелся будущий генерал зброи Украины и политработник пограничных войск СССР.

– Что нужно, то и позволяю, – ответил я и пошел на вокзал заказывать билеты в Сибирь для жены и дочери.

Мой начальник отдела только и сделал, что позвонил в округ о создавшейся ситуации.

В этот раз я был настроен решительно. Если на тебя плюют, то ты должен плюнуть не с меньшей силой, иначе тебя заплюют вообще.

В округе такое отношение к бывшему окружному работнику тоже посчитали оскорбительным для себя. Начальнику отряда навтыкали в разные места, не посмотрев на то, что он относится к номенклатуре ЦК КПСС и в течение одного дня вопрос с моей квартирой решился положительно. Выделили другую, требующую ремонта, но соответствующую должности квартиру.

Когда я пришел домой, то увидел жену, которая на две трети выпила припасенную для новоселья бутылку коньяка и смотрящую на меня как Ленин на буржуазию. Я ее прекрасно понимал. Жить в краевом центре. Иметь престижную работу и жилье. И поехать за романтикой в то место, куда ссылают всех проштрафившихся офицеров? И там получить такую встречу? Мое терпение тоже не беспредельно. Офицер должен быть офицером, а не тряпкой. Я уложил ее спать на расстеленных на полу шинелях, оставил около нее дочь и пошел на работу, чтобы узнать, что и как, а так же написать рапорт об увольнении в запас. Если родина нуждается в таких начальниках, как мой начальник, то и пусть целует его во все места. А я не пропаду на гражданке. Могу водителем устроиться или тоже пойду в газоэлектросварщики, как и мой отец. В СССР не редкость газосварщики с высшим образованием и со знанием китайского языка.

Мой начальник отдела сразу сообщил мне, что квартиру мне заменили и что будут выделены солдаты для ее ремонта и попросил больше не звонить в округ по этому вопросу, так как ему влетело по первое число за то, что он не авторитет для местного руководства.

– Хорошо, – сказал я, – с утра посмотрю выделенную квартиру, а там буду решать, что буду делать дальше.