Попробуйте вычистить донышко стреляной гильзы охотничьего ружья. Мата наслушаетесь достаточно. Наши конструкторы этот мат слушают с 1947 года и как об стенку горох.

Училищные изобретатели использовали даже опыт аборигенов по добыванию огня. В камору через отверстие в прицельной коробке вставляется палка, которая с торца прижимается газовым поршнем. На палку наматывается в два оборота брючный брезентовый ремешок, придающий палке вращательное движение. Десять минут работы и камора как отполированная.

Кстати, если бы в автомате Калашникова приклад был продолжением линии ствола, то точность стрельбы из автомата повысилась бы значительно. Но, снова начнутся обвинения в низкопоклонстве перед Западом, потому что в винтовке M-16 и других модификациях иностранного оружия линия приклада является продолжением линии ствола. Наша дурь исправляется только тогда, когда эта дурь становится совсем невыносима, и давно, десятилетиями, веками отринута всем миром. И только потом наших вдруг осеняет, что они делали что-то не так.

Чем русские отличаются от всех других народов? Твердостью. Знают, как надо сделать, чтобы было лучше, но делать это не будут – зачем создавать себе хлопоты, когда и так неплохо.

Единственное, с чем мы были не согласны, что ПМ (пистолет Макарова) самый лучший в мире. Механика – да. Ни одного винта. Надежность – почти 100%. Ствол – коротышка, отклонение мушки на сотую долю миллиметра кратно сантиметровому отклонению пули от цели. Патрон – слабый. Скопирован с патрона американского пистолета «Кольт» калибра 11,43 мм и уменьшенный до калибра 9 мм. Самое лучшее, считали мы, это увеличение калибра спортивного пистолета Марголина с калибра 5,6 мм до калибра 7,62 или 9 мм (до 32 калибра по западным стандартам и применения патрона типа «парабеллум»). Получилось бы мощное оружие с большой прицельной дальностью стрельбы и высокой кучностью боя.

Сильное оружие всегда в цене. Преступный элемент по достоинству оценил старый, снятый с вооружения ТТ (Тульский Токарева). А в армии до сих пор нет пистолета, сильного и не уступающего мировым стандартам. Разговоров было много, образцов много, да только воз и поныне там.

Как-то в Забайкалье сотрудники НКВД преследовали сбежавшего преступника. Прижали его к речушке и пошли брать. А тот переплыл речушку и бежать. Один сотрудник стал стрелять в него из пистолета Макарова. Выстрелит, преступник упадет. Снова встанет и бежать. И так пять раз. Потом преступник поднял руки и закричал: Не стреляйте! А почему? – поинтересовался один из сотрудников. Больно же, – сказал преступник. Мокрый ватник оказался как бы бронежилетом, а у преступника сломано два ребра и три огромных кровоподтека.

Учеба в училище пришлась на период очередной военной реформы. В 1970 году сменили военную форму для офицеров и солдат. Остались в прошлом синие брюки, мундиры и гимнастерки со стоячими воротниками.

Чуть раньше у офицеров были отменены шашки и кортики, а в училищах прекратились занятия по привитию хороших манер и обучению танцам.

Наши курсанты всегда отличались от курсантов других училищ своей формой. Мундиры немнущиеся из тонкого сукна с лавсаном, а не из грубой диагонали. Зеленые фуражки с малиновым кантом и курсантские желто-зеленые погоны с малиновым кантом, как знак принадлежности к органам НКВД. Мы потом узнали, не достоверно по-моему, что за качеством курсантской формы наблюдал сам Лаврентий Берия, в ведении которого находились погранвойска.