— До чего же мне жарко.

— Может быть, ты подцепила грипп? Сейчас в городе эпидемия.

Только тогда она повернулась в сторону Рэя, заметив при этом, что сейф закрыт.

— Хотелось бы надеяться, что не заболею. Может быть, останемся вечером дома? Но мне хочется есть. А тебе?

— Мне тоже, я видел в холодильнике кое-какую еду. Похоже, что ты тут без меня что-то себе готовила?

— Да. Не люблю сидеть в ресторане в одиночестве.

Он с удивлением поднял бровь.

— А я-то думал, что ты тут без меня ходила по ресторанам с каким-нибудь новым кормильцем.

Несправедливое подозрение оскорбило Стефани.

— Мне за глаза хватает одного содержателя! Быть наложницей… Нет, не об этом мечталось. Вот чего хотелось бы — стать нормальной женщиной, иметь работу и чувствовать себя независимой.

— Твоя работа — делать меня счастливым. Она взглянула на Рэя с презрением.

— Ну, такое счастье тебе любая доставит. Мужчина скривил рот.

— Нет уж, не любая.

— Во мне есть что-то особенное?

Он поднялся со стула и поглядел на нее сверху вниз. Сегодня она выглядела особенно привлекательной: золотистые волосы, миниатюрная, ладная фигурка в кремовом, в обтяжку, платье, стройные ноги… Ее синие глаза под изящно изогнутыми бровями взирали с неподдельным изумлением.

— Неужто действительно не понимаешь?

— Буду рада, если ты мне объяснишь. Секунду он колебался, а затем сказал с хохотком:

— Ты ненавидишь меня — вот в чем твоя особенность. И мне доставляет удовольствие принуждать тебя делать то, что ты якобы делать не желаешь, во всяком случае, убеждаешь себя в этом.

— Ну что же, это близко к истине. Я всегда считала, что тебя задело мое равнодушие к твоей персоне и то, что я отдавала предпочтение Конраду. Если бы не ты, а он сделал мне деловое, вроде твоего, предложение, я прыгнула бы ему на шею в ту же секунду.

— Вот так раз! — Рэй покачал головой. — А кто только что сказал, что желает быть независимой?

— Независимой от тебя. Да, это верно. Кстати, когда ты собираешься отпустить меня на свободу?

— Ты знаешь когда, мы ведь договорились: когда ты мне надоешь.

— И когда же это может произойти?

Любовник не ответил. Молча смотрел на Стефани — догадайся, дескать, сама.

— А я знаю! Когда перестану ненавидеть тебя. Так, да? Если я начну лебезить перед тобой, цепляться за тебя и виснуть на шее, тогда ты меня и выставишь. Да?

Не отвечая на ее вопрос прямо, Рэй сказал: — Не означают ли твои слова, что ты собираешься изменить свое отношение ко мне? — Есть соблазн и весьма сильный. Но даже ради того, чтобы обрести свободу, я не смогу лицемерить.

Рэй помрачнел на секунду, затем пожал плечами и сказал насмешливо:

— Вот за что я тебя люблю — за то, что ты всегда со мной так разговариваешь — ласково и нежно.

Стефани ответила иронией на иронию:

— Ну вот и славненько, тем более что менять свой тон я не намерена.

— Так я и думал. — Он надел пиджак. — Ну что же, пошли поужинаем.

Они дошли до ближайшего ресторана. Сели, ознакомились с меню, и тут Стефани почувствовала, что есть не хочет. А вернее — не может.

Она едва ковырнула салат и отодвинула.

— Что-то здесь холодно, — поежилась она. — А по-моему, вполне тепло. Слушай, ты хорошо себя чувствуешь?

— Спасибо за заботу, да.