— Ты что здесь делаешь? — заорал он, метнувшись к другому концу поручней, чтобы быть поближе к Кристал.

— Я еду с тобой, идиот! Как ты посмел уехать один?

— Ты должна остаться! — Кейн помрачнел; морщины на лице прорезались глубже. — Ты сама не понимаешь, чего лишаешь себя. Я не хочу, чтобы ты страдала. Мне есть чем заняться в жизни. Не хватало еще обременять себя несчастной женщиной…

— Значит, ты не хочешь, чтобы я была несчастна? — Кристал теряла терпение гораздо быстрее, чем убегал из-под ног перрон. Она со злостью швырнула Кейну свой саквояж, который с глухим стуком ударился в его грудь. В следующую секунду девушка уже снимала с шеи ожерелье с сапфирами и бриллиантами. — Тогда возьми меня с собой в Вайоминг! Пусть все это остается здесь! Мне не нужно богатство! — В доказательство своих слов она сунула бесценное ожерелье в руки проходившей мимо бедной пожилой женщины в черном платке. Та чуть в обморок не упала, когда увидела, что ей вручили.

— Господи! — Кейн едва не свалился с поезда. Он был в шоке, не верил своим глазам.

— Возьми меня с собой! Я солгала… Я не ненавижу тебя… Я люблю тебя. Все это не должно нас разлучить! — Она продолжала бежать рядом с составом, но поезд набирал скорость. Кристал скинула на перрон атласную накидку сестры и начала срывать с ушей бриллиантовые серьги, которые тоже сунула изумленному прохожему.

— Черт побери, девушка, ты что делаешь? — воскликнул Кейн, потрясенный ее безумным поведением. Она только что отдала кому-то целое состояние.

— Доказываю тебе свою любовь! — Поезд шел все быстрее. Кристал уже задыхалась, чувствовала боль в груди. Она добежала почти до края перрона. Если Кейн не протянет ей руку, поезд уйдет без нее.

И тогда кончена жизнь.

Потому что без него она не знает, как жить дальше. Она любит Маколея, и, если потеряет его, богатство Шериданов не принесет ей счастья.

— Возможно, ты совершишь большую ошибку, если поедешь со мной. — Взгляд Кейна метался между краем перрона и бегущей фигуркой.

Кристал не отвечала. Она лишь смотрела на Маколея глазами, горящими любовью. Шлейф ее платья, проволочившись по грязному перрону, почернел; волосы, перед ужином аккуратно уложенные в модную прическу, теперь развевались за спиной полотнищем: из золотистых локонов. Гордая богатая наследница исчезла, превратилась в обычную женщину, сердце которой разрывалось от горя, потому что Маколей Кейн решил, что ей лучше остаться в Нью-Йорке и вместо его любви довольствоваться никчемным богатством и столь же бесполезным, хотя и видным, положением в обществе.

— Нет, я ненавижу тебя, ненавижу! — в отчаянии вскричала девушка, добежав до края перрона.

В этот самый момент к ней протянулась рука и, ухватив за край платья, словно грязного бездомного котенка, оторвала от перрона и прижала к теплой мускулистой груди.

— Ты — сумасшедшая маленькая янки, — прошептал Кейн, глядя ей в глаза.

— Я солгала — я не ненавижу тебя.

— Только не жалуйся и не хнычь. Выйдя за меня замуж, ты будешь жить не так, как твоя сестра. Это я тебе обещаю.

— Увези меня в Вайоминг. Я хочу видеть горы, хочу посмотреть, как расцветают водяные лилии на Лоунсам-лейк. Я хочу быть твоей женой. Хочу, чтобы ты любил меня.

Холодные, серые, как у волка, глаза Кейна взволнованно заблестели. Он сжал ее изуродованную шрамом ладонь и притянул к своей груди.

— Моя любовь принадлежит тебе. Без тебя мне не жить.

Кристал улыбнулась и полезла в саквояж. Слава Богу, что хоть его никому не отдала.

— Что это?

Девушка вытащила небесно-голубое платье.