— Нагружать всё больше нас

Стали почему-то,

Нынче в школе первый класс

Вроде сервитута… — захлебывались колонки Джабраилова.

До линейки оставалось минут пятнадцать.

* * *

работает конкурс названий для глав. если вы подберёте подходящий психологический, психиатрический или педагогический термин под персонажа, сцену или явление в главе — предлагайте в комментах, я с удовольствием переименую.

2. Мозговой штурм

На асфальте мелом были нарисованы прямоугольники, внутрь каждого из них — вписаны условные обозначения. Ну, 1 А, 3 В, 10 С и прочее. Все они располагались буквой П вокруг школьного крыльца, которое служило своего рода трибуной мавзолея. На крыльце собирались очень важные люди: какие-то официальные лица из народного просвещения, шефы из Дорожно-ремонтного управления, администрация школы, попечительский совет.

Детей выводили из запасного выхода и выстраивали каждый класс в свой прямоугольник. Независимо от численности класса и габаритов ребят, прямоугольники были одинаковыми — и для первоклашек, и для старшеклассников. Потому десятый класс толпился и теснился, а второй — разбредался и терялся. Определенно — белым мелом на асфальте писал Кох!

Хорошо, хоть гениталии не понарисовывал, из хулиганских побуждений. Снага есть снага, даже если в хорошей семье воспитывался. Сделать гадость — сердцу радость, это точно один из ментальных столпов зеленокожего племени.

Я подпирал плечом побеленный ствол раскидистого каштана, стоял в тенечке в окружении каких-то бабушек, дядей и тетей, которые пришли проводить в последний путь… то бишь — в школу, конечно — своих ненаглядных чад. Никто не знал меня, я не знал никого, так что можно было слушать бесконечные язвительные комментарии и сплетни по поводу происходящего и почти наслаждаться жизнью. По-хорошему, я вообще мог остаться в кабинете, никто бы и не заметил. Чаю бы попил, в конце концов. Однако руку на пульсе держать стоило: публичные выступления о людях многое говорят. И о нелюдях тоже.

Солнце жарило все сильнее, ветер едва-едва шевелил листья деревьев, в голубом, ясном, без единого облачка небе носились истерические птицы и истошно орали. Джабраилов уже десятый раз крутил свой плейлист, и из колонок снова звучало бессмертное «учат в школе…» В детстве я ни бельмеса не понимал в этой песне и думал, что она про участкового. Ну, знаете: «участковый, участковый, участковый…» Хотя, может быть, причина скрывалась в том, что аппаратура в те далёкие-далёкие времена, когда я в начальных классах учился, в сферу образования поступала дерьмовенькая.

Наконец все, кроме первоклашек, оказались выстроены в свои прямоугольники. Ингрида Клаусовна несколько раз подходила к микрофону, чтобы на всех поругаться и призвать к порядку, бегали вдоль рядов классные руководители и шикали на невиновных, и хвалили непричастных. Гасан за пультом что-то подкрутил, и ведущая — одна из тех самых симпатичных преподавательниц-лингвисток — зачитала некий душещипательный стих про общее душевное единение и прекрасное стремление грызть гранит науки с небывалым энтузиазмом.

— Торжественная линейка, посвященная Дню знаний и началу учебного года, объявляется открытой! — прерывающимся голосом выкрикнула она. — Право поднять национальный стяг предоставляется учащимся десятого класса: Кузевичу Ярославу — чемпиону Великого Княжества по прикладному многоборью — и Легенькой Анастасии, дипломанту второй степени великокняжеской олимпиады по биологии!

Ничего себе у них тут звездочки водятся! Это, получается, биологичка Надеждина такие кадры готовит?.. А спортсмен — понятно, в какой-то сторонней секции занимался.

Нарядные, стройные юноша и девушка встали с двух сторон от флагштока.