Лэрд был рад, что Эпсли настоял на том, чтобы непременно найти способ вырвать Анну из рук вездесущей графини и привезти обратно в Лондон.

Ему пришлось прождать три часа, пока Эпсли принимал ванну и обсуждал со слугой, какая одежда понадобится ему для короткого пребывания в загородном доме. Но ждать стоило, этого требовала нелегкая задача Лэрда. Правда, граф никогда не признается в этом вслух, чтобы не доставлять Эпсли большого удовольствия. Как раз это и недопустимо. Нет, чем дольше Эпсли будет чувствовать, что именно он виноват в этой помолвке, тем лучше.

Экипаж сделал круг и остановился около огромных дверей МакЛарен-Холла. Двое молодых слуг, потирая спросонья глаза и накидывая на плечи ливреи, поспешили помочь кучеру и слуге снять маленькую кожаную сумку Лэрда и большой кожаный чемодан Эпсли. Лэрд схватил Эпсли за руку и помог выйти из экипажа.

– Ну, вот мы и приехали. Снова здесь.

От изрядной дозы бренди Эпсли впал в оцепенение и только простонал.

– Но ты должен вести себя тихо. Уже поздно, леди МакЛарен и мисс Ройл, вероятно, легли спать.

Эпсли попытался кивнуть – голова бедолаги повисла на груди. Поместив пьяного друга в первую свободную спальню, Лэрд поднялся по лестнице, направляясь в свою комнату, находившуюся в дальнем конце коридора наверху.

Коридор был темным, но граф, проведший здесь юные годы, знал дом и сад как свои пять пальцев.

Он замедлил шаг, когда проходил мимо спальни Грэхема, упокой Господи его душу. Он вспомнил, как они вдвоем выбегали через эту дверь в коридор, садились на перила по обеим сторонам лестницы и скользили вниз, выкрикивая клички воображаемых лошадей, как гувернантка сердилась и кричала, а матушка… хохотала так, что у нее начинали болеть бока.

Приятное воспоминание вызвало улыбку. Вдруг Лэрд заметил полоску мерцающего света под дверью. Рассудок его был затуманен бренди, и, не подумав, он открыл дверь и шепотом спросил:

– Грэхем?

Кто-то повернулся в кровати. Лэрда взяло любопытство.

– Грэхем? – Приблизившись к кровати, он быстро потер руками лицо.

Что он делает? О чем он думает?

Грэхем мертв. Мертв.

Но кто-то же спал в кровати брата!

Граф потянулся к шторе, приоткрыл ее – луч холодного лунного света прорвался сквозь оконную раму и упал на человека, лежавшего в кровати.

Лэрд глубоко вздохнул.

Анна.

«Лунный свет идет тебе, моя дорогая», – прошептал он так тихо, что, проснись в тот момент, она смогла бы услышать лишь вздох. «Во сне она еще красивее, еще воздушнее», – подумал граф.

При бледном голубом свете ее кожа напоминала фарфор, светлые волосы струились по гладким голым плечам, словно серебро. Ничего не хотелось ему так сильно в эту минуту, как поцеловать ее. И он не смог сдержаться. Лэрд провел кончиком пальца по ее волосам, по щеке, прислонил палец к ее пухлой нижней губке.

В этот момент она шевельнулась, и он быстро убрал палец. Граф опустил штору, которую держал другой рукой, медленно попятился назад, повернулся и быстро вышел в коридор.

Первые лучи дневного света наконец пробились сквозь стену деревьев, окружавших лужайку около восточной стороны дома, и осветили библиотеку, помогая Анне в ее поисках.

Леди МакЛарен упомянула, что ее дорогой муж проводил много времени в этой комнате, когда бывал в загородном доме. В поместье он выбирался не так часто, как ей хотелось бы. Итак, библиотека, решила Анна, будет первым местом, в котором она должна поискать спрятанные письма.

Прежде чем солнце достигло комнаты, она тщательно проверила весь пол, не поленившись отодвинуть лилово-золотистый ковер и пройдя на цыпочках по всем половицам: вдруг паркет в каком-нибудь месте расшатался или был поврежден?

Ползая на коленях, Анна в поисках тайника нажимала на плинтус, прощупала щели между книжными полками, стараясь найти потайные двери, такие же как в доме леди Аппертон.