Демонесса легко схватила моё человеческое тело за горло и взмыла с ним ввысь. Но… когда я говорю про тело, то не имею в виду себя, ведь я так и остался стоять на месте и смотреть на то, как Акума неистово терзает тушку бедняги Кацу.

Да что здесь происходит?

Я оглянулся и увидел ту самую дверь, через которую проник в Дзигоку. Но как только я сделал к ней шаг, дверь начала отдаляться глубже во тьму. И внезапно я почувствовал, что мне непременно надо вернуться, ведь если я этого не сделаю, то могу остаться в этом неизвестном месте навсегда. И тогда я побежал. Бежал так, как никогда в жизни, что в этой, что в прошлой. Однако дверь и не думала приближаться. Чем сильнее я ускорялся, тем больше расстояния становилось между нами. А за спиной я различил стремительно приближающиеся хлопки кожаных крыльев и дьявольский смех дочери, которому сам же её и научил.

— Не-е-ет, папочка! — горланила она. — Так просто ты от меня не скроешься!

— Зараза! — выругался я, когда почувствовал, что земля под ногами раскалилась. И уже через несколько мгновений она превратилась в густую магму, а моя плоть вспыхнула, словно спичка. — Ра-а-а! — из глотки вырвался звериный рык, и в тот же миг я смог взметнуться вверх, туда, где должна была быть моя дочь. Но Акума исчезла. Я мотнул головой и только тогда понял, что вернул себе прежнее демоническое тело. Губы растянулись в улыбке сами собой. — Отлично, — прорычал я, разглядывая чёрные когти. Однако, обернувшись, вновь увидел дверь, к которой приближалась магма. И чем ближе она подбиралась, тем ощутимее становилась боль где-то внутри, наверное, в самой душе. — Да чтоб вас! — вырвалось у меня, и я снова ринулся к выходу. Но теперь уже он не убегал, а спокойно ждал, наблюдая за тем, как я начинаю кричать от боли всё больше и больше…

* * *

Распахнув веки, резко присел на кровати. Перед глазами тут же всё потемнело и поплыло.

— Да что ж такое… — пробормотал я, схватившись за голову. Но через несколько секунд пришёл в себя и осмотрелся. — Сон, — облегчённо выдохнул, — всего лишь сон.

Был ли то пророческий кошмар или же просто какая-то рандомная чушь, я так и не понял. Но оставаться в больнице мне абсолютно не хотелось. Если та клыкастая красотка всего лишь привиделась мне, то это хорошо. Но в любом случае это помещение меня угнетает и пугает с каждым днём. Пора выбираться.

И как только я об этом подумал, зазвонил мой телефон. Взглянув на вызов, усмехнулся.

— Доброго утра, Сараке, — поприветствовал я младшего брата Бару. — Хочешь меня чем-то порадовать?

— И тебе доброго, Кацу, — как обычно заразительно рассмеялся тот в трубку. — Как там в палате? Не скучно?

— Ты даже не представляешь, насколько, — усмехнулся я. — Вот думаю сбежать, пока никто не видит. Но боюсь, что с больной рукой с третьего этажа не так просто спрыгнуть.

— Хочешь, помогу? — неожиданно предложил парень.

— Спрыгнуть или выписаться по-человечески? — на всякий случай уточнил я. Мало ли что в мыслях у этих братцев.

— Смотря что попросишь, — не унимался он. — Но на самом деле второй вариант мне больше нравится. Так что, готов вырваться из больничных стен на волю?

— Ещё спрашиваешь? — во мне забурлила надежда. — Когда тебя ждать?

— Я уже здесь, — и сказав это, Сараке вошёл в мою палату со своей фирменной голливудской улыбкой. А вместе с ним и мой лечащий врач. — Ну что, дружище, — обратился он ко мне уже вживую, — Хочешь прокатиться?

* * *

— Времени вроде и достаточно, — говорил Сараке, сидя за рулём, — но в том-то и дело, что его катастрофически не хватает.