— Дык я в ЦАБ звонил, — пояснил начальник ОУРа. — Там сказали, что Линько живет где-то на Гражданке. У нас в районе. Я и обрадовался, что далеко ехать не нужно…

Капитан немного подумал, потеребил свой ошейник, вспоминая, не переехал ли он действительно на Гражданку, и отрицательно покачал головой:

— Не, Георгич, Линько точно в соседнем доме торчит. Я даже этаж знаю..

Казанова неожиданно умолк и посмотрел на товарищей по борьбе за законность тяжелым взглядом.

Но коллеги не стали интересоваться, откуда капитану известен этаж квартиры, где проживает «педик Линько».

Оперативник облегченно вздохнул и продолжил:

— У нас он, небось, только прописан. А реально тусуется в квартире своего депутата.

— Депутат тоже педик? — заинтересовался Виригин.

— Не знаю. — зло насупился Казанцев и достал дубинку. — Почему ты спрашиваешь?

— Просто так! — испугался Макс. — Для общего развития!

— Если Линько живет на Грибонале, то это многое меняет, — Соловец задумчиво побарабанил пальцами по столешнице. — Не наша территория… И не наша подследственность.

— Дык мы убийствами вообще не должны заниматься, — вмешался Плахов.

— То есть? — не понял майор.

— Мы ж по наркоте специализируемся, — в мозгах у Игоря что-то явно перемкнуло. — Ты — начальник ОБНОНа, я — твой зам.

— Понятно, — Соловец кивнул Ларину. — Налей ему пивка…

Андрей подумал, что «друг Георгич» говорит эзоповым языком и от души перетянул Плахова резиновой дубинкой по почкам.

Игорь свалился на пол рядом с Любимовым и захныкал.

— Блин! Зачем ты его?! — подскочил майор.

— Ты ж сам сказал…

— Я сказал — «налей пивка»! Ты что, уже не понимаешь, что тебе говорят?!

— Ладно, бывает, — мрачно отреагировал Ларин и склонился над Плаховым. — Извини, Игорян…

— Давайте к делу, — пробормотал из-под стола Рогов.

— Действительно, — поддержал коллегу Виригин. — Иначе мы так до завтрашнего дня не управимся…

За окном шли снег и ефрейтор Моромойко.

С третьего этажа РУВД из кабинета начальника ОУРа доносились невнятные крики и характерный звон сдвигаемых граненых стаканов.

«Работают…» — с неожиданной душевной теплотой, вызванной сотрясением мозга средней степени тяжести, подумал подполковник и приоткрыл дверь в коридор.

Перед его кабинетом на красном плюшевом диване сидели грустный худощавый мужчина лет сорока пяти и маленький мальчик.

— Папа, а инопланетяне есть? — серьезно спросил мальчуган.

— Нет, сынок, это фантастика, — печально молвил мужчина, не глядя на высунувшегося, словно хорек из норы, начальника РУВД.

— Я занят, — на всякий случай сказал Мухомор и спрятался обратно, оставив себе для наблюдения узкую щелочку.

— А снежные люди есть? — не отставал пытливый ребенок.

— Нет, сынок, это фантастика…

— А Лох-несское чудовище?

— Нет, сынок, это тоже фантастика…

— А чупакабра?

— Нет, сынок, и это фантастика…

«Вот заладил, — Петренко с неприязнью осмотрел папашу, не желающего нормально поговорить с отпрыском, а отделывающимся короткими фразами.