Жертвоприношения состоят из двух этапов. Во время первого мы посылаем дар. Во время второго мы разделываем тушу и раздаем еду. Таким образом, моя дорогая сив и я отваживаются надеяться, что вы не будете шокированы, когда я скажу вам, что моя дорогая сив взяла себе несколько из тех чудесных устройств, которые поддерживали нашу любимую майтеру Роза. Даже если бы мы собирались забыть ее — хотя, уверяю вас, мы не собирались, — мы никогда не сможем этого сделать. Эти устройства будут напоминать нам об ее жизни и службе. Хотя я знаю, что ее душа уже идет по Ослепительному Пути, я всегда буду чувствовать, что кое-что из нее живет в моей сив.

«Сейчас или никогда».

— Мы очень рады тому, что столько человек пришло почтить ее; так и нужно, вы должны быть здесь. Но есть еще так много человек снаружи, мужчин, женщин и детей, которые тоже почтили бы ее, если бы могли, но не сумели найти место в нашем мантейоне. Мне стыдно, перед ней и перед богами.

Есть средство — и некоторые из вас должны, безусловно, знать его, — которое применяется в таких случаях. Мы можем, временно, перенести гроб, алтарь и само Священное Окно на улицу.

«И тогда они потеряют свои драгоценные места». Она наполовину ожидала бунта, но ничего не произошло.

Она уже собиралась сказать «Я предлагаю…», но вовремя спохватилась; решение было ее, и ответственность за его выполнение тоже лежит на ней.

— Вот это мы сегодня и сделаем. — Толстый, переплетенный в кожу том Хресмологических Писаний лежал на амбионе перед ней; она взяла его в руки.

— Рог? Рог, ты здесь?

Он махнул рукой, а потом встал, чтобы она могла увидеть его.

— Рог был одним из учеников майтеры. Рог, я хочу, чтобы ты выбрал пятерых мальчиков, которые помогут тебе с гробом. Но Алтарь и Священное Окно намного тяжелее, как мне кажется. Нам нужны добровольцы, чтобы передвинуть их.

Внезапно ее посетило вдохновение:

— Только, пожалуйста, очень сильные мужчины. Двадцать или тридцать самых сильных мужчин, пожалуйста, выйдите вперед. Моя сив и я будем руководить вами.

Толпа едва не захлестнула ее. Спустя полминуты алтарь уже плыл в волнующемся потоке рук и ладоней, подпрыгивая и покачиваясь, как ящик в озере; человеческий поток перенес его через придел и вынес за дверь.

Со Священным Окном было намного труднее, но не из-за того, что оно было тяжелее: трехсотлетние скобы, прижимавшие его к полу санктуария, полностью проржавели, и пришлось потратить много сил, чтобы разомкнуть их. Священные кабели, выходившие из Окна, тоже вынесли за дверь; временами по ним пробегал потрескивающий фиолетовый огонь, подтверждавший постоянное присутствие божественности.

— Ты сделала все замечательно, сив. Просто замечательно! — Майтера Мрамор, выйдя из мантейона вслед за майтерой Мята, положила ей руку на плечо. — Вынести все наружу для выездного жертвоприношения! Как ты додумалась до этого?

— Не знаю. Просто они были на улице, большинство из них, а мы — внутри. И мы не могли позволить им войти внутрь, как мы обычно делаем. Кроме того, — майтера Мята озорно улыбнулась, — подумай о крови, сив. Нам бы потребовались дни, чтобы отчистить от нее мантейон.

Поскольку жертвенных животных собралось слишком много, чтобы запереть их в маленьком саду майтеры Мрамор, жертвователям было очень твердо сказано держать животных при себе до тех пор, пока не придет их время; в результате Солнечная улица походила на загон для продажи животных на рынке.

«Сколько бы их здесь было, — спросила себя майтера Мята, — если бы не пошел дождь?» Она пожала плечами.