— Ты должен помнить эту историю, патера. — Квезаль качнулся из стороны в сторону, возможно неслышно смеясь. — А-дам и Е-ва как кролики в саду. Одна… как ты называешь их? — Он вытянул тонкую, обвитую венами руку, изобразив ладонью ковшик.

— Кобра, Ваше Святейшество?

— Кобра убедила Е-ву съесть фрукт с дерева, чудесный фрукт, чей вкус дарует мудрость.

Прилипала кивнул, спрашивая себя, не может ли он вернуться к источникам.

— Я помню эту… хм… аллегорию.

Квезаль кивнул более энергично — мудрый учитель похвалил маленького мальчика:

— Все это есть в Писаниях. Или почти все. Бог по имени Ал-лах запретил Е-ве и ее мужу вход в сад. — Он замолчал, по-видимому странствуя среди мыслей. — Кстати, мы потеряли из виду Ал-лаха. Я не могу вспомнить ни одной жертвы ему. Никто никогда не спрашивает, почему кобра хотела, чтобы Е-ва съела этот фрукт.

— Из-за настоящей… э… злобности, Ваше Святейшество? Так я всегда предполагал.

Квезаль сделал серьезное лицо и закачался быстрее:

— Для того, чтобы она могла взобраться на это дерево, патера. И мужчина, тоже. Эта история не закончена, потому что они не спустились. Вот почему я спросил, не думал ли ты о природе юмора. Патера Наковальня хорошо плавает?

— Откровенно говоря, я… э… не имею понятия, Ваше Святейшество.

— Потому что ты думаешь, будто знаешь, почему женщина, за которой ты послал его следить, поехала на озеро с нашим проказником Шелком, чье имя я вижу на стенах.

— Но… а… Ваше Святейшество, как всегда, сразу… э… проник в суть дела. — Прилипала заерзал.

— Вчера я его видел намалеванным на всех пяти этажах одного дома, — продолжал Квезаль, как будто ничего не слышал, — и широко раскрыл глаза.

— Позор, Ваше Святейшество!

— Уважение к нашей одежде, патера. Я сам плаваю хорошо. Не так хорошо, как рыба, но немногим хуже. Или плавал.

— Рад слышать это, Ваше Святейшество.

— Слишком долго рассказывать эти шутки о богах. Вот почему ты должен каждый гиераксдень внимательно читать все записи о прошлом, патера. Сегодня гиераксдень. И ты научишься думать по-новому, лучше. Спасибо тебе за бульон. Теперь иди.

Прилипала встал и поклонился:

— Как желает Ваше Святейшество.

Его Святейшество уставился мимо него, погрузившись в размышления.

Собрав все свое мужество, Прилипала рискнул:

— Я часто замечал, что вы думаете… э… иначе, значительно более… гм… изысканно, чем большинство людей.

Ответа не последовало. Прилипала сделал шаг назад.

— О любой… э… теме Ваше Святейшество имеет… гм… изумительные познания.

— Погоди. — Квезаль принял решение. — Бунты. Аламбрера пала?

— Что? Аламбрера? Причем здесь… нет. Насколько я знаю, Ваше Святейшество, нет.

— Сегодня вечером. — Квезаль потянулся за бульоном. — Садись, патера. Ты всегда суетишься. И заставляешь меня нервничать. Это не идет тебе на пользу. Лемур мертв. Ты знаешь об этом?

Рот Прилипалы раскрылся, потом с треском захлопнулся. Он сел.

— Не знаешь. Но ты обязан знать такие вещи.

Прилипала признал свою обязанность робким кивком.

— Могу ли я поинтересоваться, Ваше Святейшество?.