Изменить размер шрифта - +

Крэш снова в упор глянул Йомену в глаза. Черт, шериф не теряет времени на пустые разговоры и на мелочи не разменивается! Йомен понял – вот она, первая ловушка! Крэш хочет посмотреть, как он будет себя вести, хочет поиграть с ним в кошки-мышки! Шериф даже не спрашивает его ни о чем! Крэш ждет, что Йомен спросит, как это – без Законов, или – кто такой Калибан?

Но Йомен мог себе представить, что произойдет, если он поймается на эту удочку. И ему меньше всего на свете хотелось убедиться, насколько он прав в своих предположениях. Поэтому он просто ответил:

– Да, у Калибана нет Законов.

– Как такое могло случиться?

Йомен растерялся – даже не столько от самого вопроса, сколько от скрытого подтекста этого вопроса.

– Я… Я не понимаю! Что вы имеете в виду?

– Я полагаю, что в данном случае шерифа интересуют технические подробности процесса, – неожиданно заговорил Дональд.

Йомен перевел взгляд на невысокого голубого робота. Он нисколько не обманывался невинным видом и мягким голосом Дональда. Как бы то ни было, Дональда сделали в «Лаборатории Ливинг», и Йомен Терах тоже приложил руку к его созданию. За этой голубенькой оболочкой скрывался могучий разум, позитронный мозг, по основным параметрам – гибкости суждений и способности самообучаться – близкий к предельным возможностям такого типа мозга.

– Во время нашей первой беседы, сразу после нападения на мадам Ливинг, вы говорили, что гравитонный мозг – это такое новейшее открытие… – обманчиво мягким голосом напомнил Крэш.

– Это так и есть. Этот тип мозга открыл Губер Эншоу, и он чрезвычайно гордился тем, что ему удалось создать. Но никто не желал его слушать, пока Губер не обратился к Фреде.

Шериф прервал его:

– Что ж, все это прекрасно. Но дальше у нас начинаются неприятности. Честно говоря, мне не улыбается тут разглагольствовать об этом эксперименте с Новыми Законами. Но, по-видимому, вам удалось каким-то образом получить официальное разрешение Правителя Грега на этот эксперимент, так что с этим я ничего поделать не могу. Однако, насколько я понял, эти Новые Законы – такая же неотъемлемая часть гравитонного мозга, как для позитронного – прежние Три Закона. Так как же вам удалось убрать эти Законы из мозга Калибана?

– У него их никогда и не было! – ответил Терах. – В собственно структуре гравитонного мозга изначально не заложены никакие Законы. В том-то весь и смысл! Позитронный мозг отжил свое как раз из-за того, что Законы встроены в самую его основу и никак невозможно их убрать или изменить. Они настолько прочно привязаны к главным составляющим самого позитронного мозга, что просто невозможно отделить одно от другого! Три Закона пронизывают все логические цепи позитронного мозга, поэтому, когда изменяется одна какая-нибудь часть установок, все остальное тоже неизбежно меняется – путем невероятно сложных и запутанных взаимодействий. Представьте себе, что оттого, что вы захотите переставить мебель в своей комнате, у вас загорелась крыша или обивка на стенах внезапно поменяла цвет. А из-за того, что крыша загорелась или обои стали другого цвета, почему-то упали все двери, а мебель, опять-таки непонятно почему, вдруг сама собой встала на свои места! Во внутренней структуре позитронного мозга абсолютно все взаимосвязано. И при любом значительном изменении программ, при мало-мальски существенном усовершенствовании все обычные логические цепи безнадежно запутываются. А в гравитонном мозге нет такой всепроникающей субстанции, как Три Закона в позитронном. Нет ничего, что излишне усложняло бы и запутывало логические цепи. Новый программный рисунок гораздо проще наносить на чистый материал, чистый мозг.

Йомен поднял взгляд и обнаружил, что шериф смотрит на него с неприкрытой злостью и отвращением. Видимо, сама мысль о таком вольном обращении с Тремя Законами была ему глубоко противна, казалась каким-то гадким извращением! Когда шериф заговорил, его голос немного дрожал:

– Ну, ладно.

Быстрый переход