Изменить размер шрифта - +
Но если в гравитонный мозг не встроено никаких Законов, каким же образом вы впихнули туда эти чертовы Новые Законы?! Вы что, писали их на листочке и давали роботу почитать, пока он не убежал охотиться на людей?

Йомен судорожно сглотнул.

– Нет. Нет-нет, что вы, сэр! Ничего такого особенно любопытного в способе занесения Законов – любых Законов – в гравитонный мозг нет! Разница с позитронным только в том, что установка Законов идет в главном меню команд, в ключевой части топологии мозга, если вам так понятнее. Их вводят не сразу, а постепенно, в тщательно продуманной последовательности, в каждую из тысяч управляющих зон мозга. Топология гравитонного мозга очень сложна, но достаточно сказать, что ни один мыслительный или сознательный поведенческий акт не происходит, минуя полдюжины основных зон, в которые как раз и заложены Законы. Разница в том, что в самом современном позитронном мозге таких ключевых точек, в которых содержатся установки Законов, миллионы, даже сотни миллионов! Они рассеяны по всей псевдокоре позитронного мозга точно так же, как в мозге человека каждая клеточка содержит один и тот же код нашей ДНК. Только наш с вами мозг может вполне сносно работать, даже если какое-то количество нейронов повреждено, и человек может нормально жить, даже если какие-то клетки утрачивают правильный набор ДНК. В позитронном же мозге концепция избыточности доведена до крайности. Абсолютно все зоны, которые содержат положения Законов, должны все время функционировать согласованно. Существует даже специальная система контроля, которая постоянно перепроверяет идентичность установок Законов во всех ключевых точках. И если несколько или даже одна-единственная запись Трех Законов не соответствует всем остальным миллионам записей, позитронный мозг получает серьезное, иногда даже необратимое повреждение.

Йомен понял по лицу Крэша, что тот потерял нить рассказа.

– Простите, я вообще-то не собирался читать вам лекцию. Скажу только, что эти многомиллионные копии Трех Законов как раз и есть главная причина бесперспективности позитронного мозга. А экспериментальный мозг не может быть по-настоящему экспериментальным, когда в ответ на нестандартное действие сотни миллионов микрокопий Законов начинают бунтовать и загоняют все нестандартное в привычные рамки.

– Я вас понимаю, – заметил Дональд. – Должен признаться, ваша концепция роботов с усовершенствованным типом Трех Законов очень меня беспокоит. Тем не менее я понимаю, почему гравитонные роботы более восприимчивы к новым, необычным ситуациям – у них нет такого огромного числа добавочных копий Законов, как у позитронных. Однако не кажется ли вам, что это довольно рискованно – так сильно уменьшать количество регулирующих зон?

– Да, согласен. Но риск возрастает очень и очень незначительно. Согласно статистике, твой мозг, Дональд, может допустить серьезную программную ошибку при введении Трех Законов не чаще, чем раз в квадриллион лет. Гравитонный мозг, в котором всего лишь несколько сотен подуровней регуляции Законов, конечно, допускает более частые ошибки программирования. Тем не менее это не может случаться чаще, чем раз в один или два биллиона лет. Так что в целом разница несущественна. Естественно, каждый тип мозга через несколько сотен лет стареет и может выйти из строя. Ну, может, даже через несколько тысяч лет, при должном уходе и правильном применении. Да, согласен, у позитронного мозга вероятность поломки в миллионы раз меньше. Но даже если вероятность попасть в «черную дыру» в миллионы раз меньше, чем вероятность столкнуться с метеоритом, обе эти опасности настолько редко угрожают жизни обычного человека, что разница между ними практически не заметна. Точно так же по надежности и опасности гравитонный мозг практически нисколько не отличается от позитронного.

– Вы очень доступно объясняете, доктор Терах, но я не могу согласиться, что уровень опасности разных видов мозга в данном случае можно сравнивать с примерами из баллистики…

– Ладно, Дональд, оставим это! – прервал его Крэш.

Быстрый переход