— Ну, пока это только слух. Но мы его проверяем. Есть мнение, что кампания Уайта финансируется бандой «Чао Чоу» из Гонконга. Они хотят уничтожить «Калки Энтерпрайсиз». Поэтому платят Джонни, натравливая его на соперника. Джонни получит свое паблисити, Калки и Лоуэлл сядут в тюрьму, Джонни станет президентом, а «Чао Чоу» восстановит контроль над мировым наркобизнесом. Таков сценарий. Конечно, если это правда. Как бы там ни было, мы поручили это дело частному сыщику, и он доведет его до конца. Честно говоря, нас волнует только одно: как бы Калки не убили до сборища в «Мэдисон сквер-гардене».

— Можно мне написать некролог? — О, мы вели игру по всем правилам.

Морган довольно хрюкнул (да, пожалуй, это самое подходящее слово).

— Нет. Некролог напишет Брюс. Но мы опубликуем твое фото в полный рост. Ты будешь печальной и безутешной. На тебе будут черная кожаная летная куртка и высокие шнурованные ботинки. Осиротевший личный пилот…

На этой высокой ноте ленч закончился. Я заметила, что вокруг губ Моргана появилась характерная синева, и мне стало ясно, что вскоре «Сан» понадобится новый издатель.

Я шла к ашраму пешком. Благодаря телевидению меня многие узнавали. Кое-кто подходил, чтобы поговорить со мной о Калки. Как бы там ни было, он захватил (если не воспламенил) воображение ко всему привычных ньюйоркцев. Я одолела дюжину кварталов только через час.

Ашрам представлял собой три узких здания, тесно прижавшихся друг к другу. Вестибюль был выкрашен бежевым. Напротив входной двери висела цветная фотография Калки в полный рост; он выглядел настоящим красавчиком. Нет, я не хотела, чтобы его убили.

Афиши рекламировали предстоящее мероприятие: «Калки! „Мэдисон сквер-гарден“, 15 марта. Конец света». Длинный стол был завален благоухавшими краской брошюрами. «Кто такой Калки?», «После Конца», «До Конца». В центре вестибюля сидел человек, раздававший лотосы. Над его головой висел перечень счастливых номеров, выигравших на прошлой неделе. Судя по нему, лотерея «Лотос» выплатила победителям больше миллиона. Следовательно, мальчикам и девочкам Калки беспокоиться было не о чем. Их послали на улицы. Каждому хотелось получить счастливый лотос.

Повсюду стояли мужчины и женщины с дежурными сайентологическими улыбками и пустыми глазами. Они управляли потоком. Люди входили и выходили, брали брошюры, спрашивали, как записаться на курсы, покупали билеты на встречу в «Мэдисон сквер-гардене», собирали лотосы. По «Мьюзеку» громко звучал битловский «Сержант Пеппер».

Я представилась тучному молодому человеку с бородой и порчеными передними зубами. Он знал меня. Он сиял. Или лучился.

— Тедди Оттингер! Пранам! Пранам! Какая честь! Какое счастье! Я только что видел вас в «Утреннем шоу». — Он был полон религиозного экстаза. — Я сейчас проведу вас. Только что прибыл доктор Лоуэлл. А теперь и вы здесь! Два Совершенных Мастера! Какая радость! Я не могу дождаться Конца! — Да, именно так он и сказал. Мне захотелось взять у него интервью не сходя с места. Говоря о Конце, видел ли он себя мертвым? Или видел, как раскрывается небо и к нему спускается лестница? Или думал, что третье апреля (эта дата все еще оставалась тайной для мира) будет для всего человечества изменением к лучшему? Жалею, что я так и не успела проанализировать глубину (или мелкоту) представлений типичного прошлогоднего калкита.

Меня вели через кабинеты, оснащенные самыми современными средствами связи. Телетайпы изрыгали груды закодированных лент. Компьютеры складывали и вычитали. Около машин сидели серьезные мужчины и женщины. Это производило сильное впечатление. Гид оставил меня у двери, на которой красовалась медная табличка с надписью «Совершенный Мастер».