Профессор Джосси говорил по-английски с заметным акцентом.

— Я думаю, техника не подведет. Изображение будет отличное.

— А оно не сорвется в момент расщепления атома? — настойчиво спросила Джеральдина. В то время достаточно было одного упоминания о расщеплении атома, чтобы лишить меня покоя.

— Я нажму на кнопку сразу же, как только Калки назовет точную дату конца века Кали. Потом мы сможем наблюдать реальную картину исчезновения атома на специально сконструированном экране, расположенном над его головой. Цвета будут роскошные и захватывающие дух. Это будет самое драматическое зрелище в мире, доказывающее, что у Вишну есть сила создавать и разрушать…

Мне стало плохо. Если эти люди действительно так безумны, как я начинала думать, машина профессора Джосси собиралась уничтожить не только один атом. Начнется цепная реакция. Все посыплется как костяшки домино. Землю окутает пламя ядерного взрыва. Изо всех сил стараясь казаться небрежной, я спросила, нет ли опасности возникновения термоядерной реакции.

Профессор Джосси не принял этот вопрос всерьез.

— Конечно, нет. Это будет всего лишь проверка и предупреждение. Людям нужно дать время очиститься. Позже, конечно…

Джеральдина прервала профессора, словно боялась, что он скажет лишнее:

— Позже Калки сделает то, что должен сделать. — Внезапно она указала на пирамиду за нашими спинами. — А вот и он!

Мы с профессором обернулись, наполовину ожидая увидеть Калки. Но Джеральдина указывала на верхнюю часть огромной пенопластовой статуи Вишну. На шкиве медленно спускались увенчанная короной голова и туловище (с четырьмя руками), готовые соединиться с нижней частью, которая уже стояла за пирамидой.

Мы молча следили за тем, как половины сошлись. В полумраке это зрелище казалось призрачным и вызывало мистический ужас. Я тут же сбежала от Джеральдины и провела остаток дня, покупая игрушки в магазине Шварца.

2

Телефон зазвонил в восемь утра. Я проснулась с трудом. Я снова принимала валиум. Из-за постоянного присутствие охраны, из-за угрозы со стороны Джейсона Макклауда (реальной или мифической), из-за китайских снайперов (реальных или мифических), конца света (реального или мифического) нервы у меня были, как любил выражаться Г. В. Вейс, натянуты до предела.

— Кто? — Я была не в силах сказать «алло».

— Джеральдина. Калки здесь. Мы на корабле. Он называется «Нараяна». Мы все ждем тебя. — Она дала мне адрес пристани на Ист-ривер. Я ответила, что выхожу немедленно.

Я положила в стакан ложку растворимого кофе, налила горячей воды из-под крана и залпом выпила эту смесь. Вообще-то я была «жаворонком», но только не в тот день. Во-первых, на меня еще действовал валиум. Во-вторых, я понимала, что мне снились какие-то сны, но ни одного из них не помнила; обычно это был плохой признак. Я решила пройти до пристани пешком, чтобы выветрить из головы угар.

Утро было холодным. Небо — темным. Весна запаздывала. Я шла на восток по Пятьдесят седьмой улице и наблюдала за тем, как ученики Калки делают свое дело. Это было впечатляюще. Сначала они подходили к хорошо одетому человеку того типа, который обычно за милю обходит каждого попрошайку, призывающего жертвовать на храм того или иного бога.