Едва за ним опустился полог, Козловский оказался в плотном кольце взволнованных людей.

– Как там?.. Что?.. Есть надежда?.. – слышались со всех сторон нетерпеливые вопросы.

– Я ничего не знаю, товарищи, – отвечал Козловский. – У постели пострадавших один из лучших врачей Советского Союза. Будем надеяться на его искусство. Пропустите меня, – прибавил он, видя, что пробраться сквозь толпу будет трудно. – Я очень тороплюсь выполнить просьбу товарища Куприянова.

Эти слова сказали волшебное действие. Сразу перед ним образовался проход, и Козловский почти бегом направился к палатке начальника экспедиции, где был телефон.

По дороге он сказал первому попавшемуся офицеру, чтобы немедленно послали в ближайший колхоз за молоком.

– Возьмите мою машину! – крикнул он на ходу.

Он позвонил прямо на квартиру первого секретаря Золотухинского райкома и получил от него обещание, что требуемый кислород будет доставлен со всей возможной быстротой.

Положив трубку телефона, Козловский вышел из палатки.

Оранжевым заревом разгоралась утренняя заря. Бледнело небо; одна за другой потухали звезды. Наступал день, полный тревог, день, который мог стать последним в жизни ученых Каллисто, совершивших великий научный подвиг. Неужели одиннадцать лет летели они через бездны вселенной, чтобы, достигнув цели, победив пространство и время, здесь, на Земле, в восьмидесяти трех триллионах километров от родины, прийти к такому печальному и нелепому концу?..

Все случилось так внезапно, что у Козловского путались мысли и он никак не мог заставить себя спокойно обдумать случившееся.

Была ли какая‑нибудь связь между этим внезапным отравлением и разоблачением Ю Син‑чжоу? Действительно ли каллистяне отравились своими же продуктами (это казалось просто невероятным) или они были отравлены?..

На звездолете был огромный запас самых разнообразных продуктов, рассчитанный на двадцать с лишним лет полета. Большая часть их состояла из растительных веществ, заключенных в большие, герметически закрытые банки наподобие земных консервов. Все запасы хранились в шестнадцати кладовых, в которых искусственно поддерживалась низкая температура. Испортиться в пути они никак не могли, а предположить, что при снаряжении звездолета в космический полет на него попали уже испорченные продукты, было невозможно. Каллистяне рассказывали, что их полет готовился почти два года (по земному счету) и в этой подготовке принимала участие вся планета…

Мысли Козловского внезапно прервались, – он увидел Артемьева. Полковник должен был находиться возле арестованного им «журналиста», но вместо этого шел по лагерю, явно разыскивая кого‑то.

Заметив секретаря обкома, Артемьев подбежал к нему.

– Ю Син‑чжоу нет в лагере, – сказал он.

– Как нет?

– Нигде! Все палатки обысканы…

– Куда же он мог деваться? Вечером я его видел, – перебил Козловский.

– Ночью охрана никого не пропустит.

– Я спрашивал у дежурного офицера, – почему‑то шепотом сказал Артемьев. – Часовые видели, как кто‑то пролетел на крыльях в сторону звездолета.

– Когда это было?

– Около трех часов ночи.

Козловский судорожно вцепился рукой в плечо полковника.

– Вертолет! – прохрипел он. – Как можно скорее позовите профессора Смирнова.

Неужели!.. Неужели радиограмма все‑таки пришла слишком поздно?..

Звездоплаватели отравлены… Ю Син‑чжоу на корабле… Там один Вьеньянь, он не сможет помешать ему…

Неужели, несмотря на все усилия, злодейский замысел увенчается успехом?

В эту страшную минуту Козловский считал одного себя виновным во всем.