Но дверь не открылась. На этот раз диверсант не забыл выключить кнопку.

Знал ли он, что ему все равно не удастся скрыться после выполнения замысла, или, услышав, как открылась первая дверь, запер вторую, чтобы без помех довести дело до конца, но он отрезал всякий доступ в помещение «котла» и мог делать там, что хотел.

– Оставайтесь на месте! – поспешно сказал Козловский Смирнову. – Если Ю Син‑чжоу появится, стреляйте не задумываясь!

Он опрометью бросился наверх. Единственный, кто мог, может быть, спасти положение, был Вьеньянь.

Каллистянин был уже приведен в чувство. Широков менял перевязку, неумело наложенную Ляо Сеном. Он что‑то быстро говорил астроному.

– Скорей! – крикнул Козловский, вбегая в каюту. – Переводите ему мои слова!

Он рассказал, что диверсант находится в помещении «котла», что дверь заперта и нет возможности помешать ему испортить механизм. Не может ли Вьеньянь посоветовать, что делать?

Выслушав Широкова, астроном на секунду задумался. Потом что‑то сказал:

– Вьеньянь говорит, что в это помещение есть вторая дверь, но она тоже может быть закрыта, – перевел Широков. – Он предлагает пустить в ход механизм «котла», но это безусловно приведет к смерти того, кто около него находится.

– Если это может спасти машину, – сказал Козловский, – то надо так и сделать. Но спросите его, не опасно ли это для Александра Александровича, который находится у самой двери?

Вьеньянь ответил, что не опасно.

– В таком случае пусть говорит, что надо делать. Только скорее! – сказал Козловский.

Ему казалось, что они теряют очень много драгоценного времени. Что, если диверсант успеет!

– Вьеньянь говорит, что если Ю Син‑чжоу добрался до каких‑то частей «котла» – я не могу понять, каких именно, – то пуск в ход может привести к взрыву, – сказал Широков. – Но он все же советует это сделать. Другие помещения корабля не пострадают, если обе двери закрыты.

– Я закрыл вторую дверь, – сказал Козловский.

Он действительно сделал это, чтобы как‑то обезопасить Смирнова.

– Все‑таки позовите сюда Александра Александровича, – посоветовал Широков.

Выполнить задуманный план можно было только из каюты Диегоня или из центрального поста. Каюта была ближе, и туда осторожно перенесли раненого. Ляо Сен побежал за Смирновым.

Вьеньянь, видимо, волновался. Он что‑то горячо говорил Широкову.

– Ему страшно пустить «котел» в работу, – сказал Широков. – И не потому, что он боится взрыва, а только потому, что это убьет человека.

– Скажите ему, что там не человек, а бешеное животное, – ответил Козловский.

На стене каюты командира звездолета находится большой щит с многочисленными кнопками, ручками и приборами. Вьеньянь указал, как пустить в ход «котел».

Козловский подошел к щиту и положил руки на указанные рукоятки.

– Смирнов здесь? – спросил он.

– Я здесь, – ответил профессор, появляясь в дверях. – Может быть, не надо, Николай Николаевич?

Он сразу понял, что хочет делать Козловский.

– Если есть хоть один шанс из тысячи, – жестким голосом ответил секретарь обкома, – мы обязаны это сделать.