Широков улыбнулся. Все на свете относительно, и Гесьянь, конечно, прав. Но странно было слышать слово «консерватизм» в применении к каллистянам. Все, что Широков и Синяев знали о них, не позволяло допустить наличие косности и приверженности к старому, отжившему.

– Кто же мешает ввести новую систему? – спросил Синяев.

– Привычка, – ответил Гесьянь. – Многие считают, что и старая система вполне отвечает своему назначению.

– Вы сказали, что совета планеты больше не существует. Кто же должен сказать решающее слово?

– Кто угодно, хотя бы я. Но ведь не скажешь, если знаешь, что не все согласны.

– А как это узнать?

– Каждый десятый день проводится обсуждение. Каждый может предложить свое, новое. Если возражений нет, предложение проводится в жизнь.

– Кем?

– То есть как это «кем»? Теми, которых это касается.

– Неясно, – сказал Синяев. – Предположим, я внесу предложение выстроить башню. Мне кажется, что она украсит город. Предположим, никто возражать не будет. А что дальше? Кто составит технический проект, кто даст материал и рабочую силу? К кому обращаться?

Трое каллистян переглянулись. Казалось, они не знали, что ответить на неожиданный для них вопрос Синяева. Широков с интересом ждал ответа.

– Теперь я могу повторить за вами, – сказал Гесьянь, – неясно! Предложение внесено, возражений нет. Значит, оно понравилось. Теперь не вы один хотите построить эту башню. Одинаково с вами думают многие. На Каллисто много архитекторов, машин, строительных материалов. В чем же дело? Башня будет строиться.

– Кем? – настойчиво спросил Синяев.

Широков видел, что Гесьянь просто не понимает его друга.

– Георгий спрашивает, – сказал он, – кто внесет работу в текущий план. Кто объявит о начале работ? Определит место постройки и, наконец, кто именно будет составлять проект? Ведь может случиться, что работать над проектом башни начнут сразу несколько человек.

– Это постоянно случается. Редко бывает один проект.

– Кто решит, который лучше всех?

– Сами архитекторы. Они покажут друг другу свои работы и выберут.

– И не будет споров?

– Почему? Всегда бывают. Но то, что лучше, говорит само за себя. Если я сделал лучше, чем вы, то не можете же вы этого не признать.

Синяев посмотрел на Широкова.

– Бесполезный разговор, – сказал он по‑русски.

– Когда проект готов, – продолжал Гесьянь, – его внесут в план работ сектора, если работа мелкая, урьить, если она крупнее, или поста «Каллисто», если она имеет общепланетный характер. Остальное идет обычным путем.

– Кто может работать дежурным на посту? – спросил Широков, меняя тему. – Это, вероятно, очень сложный труд?

– Не такой уж сложный. К нему надо просто привыкнуть. Дежурным может быть каждый, у кого имеется склонность к такого рода работе. Например, я не согласился бы работать дежурным, это не в моем характере. Но многие любят и даже увлекаются. Случается, что дежурный отказывается уступить свое место другому, когда кончается его срок. Желающий занять его место, а таких всегда больше, чем нужно, вынужден иногда обратиться к дежурному центрального поста за помощью. – Гесьянь засмеялся. – Впрочем, такие случаи не только у дежурных, а всюду.

– Какой срок работы?

– Обычный. Четыре часа. Этого мало, чтобы удовлетворить человека, когда он хочет работать.